Он знал, почему и по чьей воле она появилась в его жизни, и это знание очень не способствовало доверию, а ощущение, что кто-то третий постоянно следит за ними, не покидало его даже во время секса. Это однобокое сотрудничество раздражало — какой-то человек за тысячу миль знает о каждом его шаге, а он о нем — ничего. Ведь ясно же как божий день, Великий магистр печется о его жизни не просто так — он хочет его использовать. Иоанн хмыкнул: «Или уже использует».

Отвернувшись и не глядя в ее сторону, он произнес:

— Значит, не скажешь.

— Почему же, скажу! — Девушка, обхватив руками обнаженную коленку, взмахнула длинными ресницами. — Его все устраивает. — Уголки губ раздвинулись, обнажая кончики белых зубов. — Пока.

— Пока? — Взгляд Иоанна вновь нашел чуть раскосые зеленые глаза. — Что это значит?

В ответ Зара потянулась, демонстрируя обтянутые тонкой тканью манящие холмики и проступившие сквозь шелк их вздернутые вершины.

— Если у тебя сегодня настроение поговорить, то я, пожалуй, оденусь. — В противоположность сказанному тонкая бретелька шелковой рубашки скатилась с ее плеча обнажая смуглую грудь с темным маленьким соском. Зовущая улыбка заиграла на готовых к поцелую губах, и Иоанн подумал: «Она все равно ничего не скажет, и давить на нее бесполезно. Надо брать то, чем она готова со мной делиться, и не портить хорошие моменты, которых, возможно, осталось не так много».

Он подошел к раскинутому прямо на полу ложу.

— Одеваться не стоит. — Протянутая ладонь спустила бретельку с другого плеча девушки. — Разговоры на сегодня закончены.

В зеленых глазах промелькнула искорка благодарности и Иоанн почувствовал, как женские руки потянули его вниз. Поддаваясь, он упал на разложенные шкуры, смеясь и обнимая уже запрыгнувшую на него Зару. Ее рот впился в его губы, одновременно стаскивая с него нижнюю рубаху, как вдруг девушка резко вскинула голову. Встревоженный взгляд метнулся ко входу в шатер и, вскочив, Зара бросилась к своей одежде.

Не понимая, что происходит, Иоанн попытался ее удержать, но та решительно оттолкнула его руку. Схватив валяющуюся на полу далматику, она, даже не думая одеваться, нащупала пояс с ножнами и выдернула кинжал. Застыв в напряженной позе, Зара, ни на миг не отрывая взгляда от закрывающего вход полога, словно нечаянно прошептала:

— Дитя Странника! Почему? Ведь он нам не враг!

Слегка ошарашенный таким внезапным переходом Иоанн уже собрался было высказаться по этому поводу, но слова Зары его остановили. В памяти всплыла странная ночь в городище вендов и живой труп, таскавший его на своем плече. После того случая все время, что оставалось до отъезда в армию, он провел в архивах, роясь в старинных фолиантах в поисках доказательств того, что ему все не привиделось во сне. К счастью, библиотека в Бенарии не уступала собранию не только императора, но и патриарха. Так уж повелось, что этой провинцией правили цезари, увлекавшиеся больше историей и литературой, чем политикой и войной. Немного везения, несколько дней упорного труда, и он все же наткнулся на старинный манускрипт, описывающий воскрешение Черной тени, и еще на совсем недавний труд одного из монахов, живописавший борьбу и победу Священного Трибунала над сектой Детей Странника. Это было не совсем то, что он искал, но тем не менее рукописи укрепили его в мысли, что ходячий мертвец — не бред, а подтвержденный историей случай.