Все-таки уязвив оппонента, он почувствовал себя лучше, но Прокопий не собирался сдаваться:

— Бесспорно, наш уважаемый стратилат разбирается в войне, но в политике, сразу видно, он совсем не силен. Варваров, возможно вы опрокинете, но Василий и Зоя непременно сбегут, а это будет означать начало новой гражданской войны.

Спокойно-уничижительный тон патрикия взбесил Навруса, и только присутствие Иоанна не позволило разговору сместиться в плоскость взаимных оскорблений. Выждав паузу и позволив улечься раздражению, стратилат презрительно надул губы:

— Какой войны⁈ Для войны нужна армия, а вся армия останется здесь, в полном нашем распоряжении!

— Армия найдется, если есть знамя и деньги. — Прокопий тоже начал заводиться. — Многие посчитают Василия законным наследником, а золота в Царском Городе хватит на десять армий.

Наврус отмахнулся:

— О чем вы? Столица в руках Феодоры, а она ненавидит Василия и Зою не меньше, чем они ее.

Поднявшись, Иоанн решил, что пора сказать свое слово:

— Она ненавидит, пока считает их главной опасностью, но что помешает ей забыть о прошлых обидах и объединиться с врагами, если основная угроза для нее и ее детей будет исходить от нас? А Трибунал, церковь, орден? Еще не известно, на чью сторону они встанут в таком случае.

— Вот именно! — Прокопий тоже вскочил. — Этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах! Время на нашей стороне! Пока армия не присягнула новому императору, все наши договоренности — лишь кулуарная сделка и большого значения не имеют. Пусть наши враги почувствуют себя в безопасности, а вы, Наврус, пока приберете всю армию к своим рукам. Тут ваш главный гений, и это будет оспаривать только полный глупец.

Сделав подобный реверанс в сторону Фесалийца, Прокопий чуть склонил голову, как бы говоря: «Поспорили, погорячились, бывает, но мы же на одной стороне». Наврус быстро закипал, но и зла долго не держал, особенно, когда признавали его таланты. Он все еще был уверен в правильности своего выбора, но сомнения уже были посеяны. Союз Феодоры с ее приемными детьми был смертельно опасен, а полных гарантий, что Василий с Зоей не ускользнут из лагеря, он дать не мог.

Перебрав возможные последствия уже в новом свете, стратилат вдруг пришел к совершенно неожиданному выводу. Наибольшую выгоду от плана Варсания получали два человека: императрица Феодора и, как ни странно, он, Наврус Фесалиец. Его хитрый взгляд скользнул по лицам Иоанна и Прокопия: ведь пока длится вся эта чехарда, он будет нужен этим двоим гораздо больше, чем они ему.

По-настоящему осознав возможные преимущества, Наврус глубокомысленно изрек:

— Пожалуй, нам всем надо еще подумать.

После этого воцарилась настороженная тишина, в которой каждый из присутствующих размышлял о своем, и Иоанн, до сих пор полностью не осознавший стремительные изменения в своей жизни, вдруг поймал себя на мысли, что он был бы совсем не против передать в достойные руки столь тягостное бремя, как императорская власть.

Глава 10

Висящий на дыбе человек захрипел, и безвольно открывшийся рот пустил кровавую слюну. Захрустели вывернутые суставы, в нос ударила вонь паленой плоти. Исидор Феоклист махнул рукой, останавливая экзекутора, и, поднявшись с кресла, подошел к подследственному.

— Так что же все-таки случилось в ту ночь, когда вы встретили ведьму? — Взгляд прокуратора жадно впился в переполненные болью глаза. Этот момент всегда отзывался в нем волной почти сексуального возбуждения. — Скажи мне, и твои мучения закончатся. Ты вновь вернешься к своим друзьям, к своей семье, а Иоанн… Ну сам подумай, что будет цезарю за такую шалость? Да ничего не будет! Пожурят и простят, а вот ты умрешь в мучениях! Ради чего?

В этот момент прокуратор врал: страдальца в любом случае ждала смерть.