— Ничего, подождем! — прошептал Лава. Настроение у него было прекрасное — все складывалось как нельзя лучше. Караван пришел, ловушка расставлена — дело осталось за малым.

Едва он произнес эти слова, как в душе вдруг заворочалось нехорошее предчувствие. Лава напрягся — своей интуиции он привык доверять.

Что не так? Его взгляд вновь прошерстил караван, затем, медленно — противоположный склон, вершину хребта. Ничего подозрительного. На лбу венда собралась тяжелая складка — время поджимало. Караван подходил к условной точке начала атаки — либо сейчас, либо никогда. Чувство опасности просто зудело внутри, но никаких предпосылок к этому не находилось. Лава уже начал поднимать руку для отмашки, как вдруг, словно пронзенный догадкой, посмотрел на небо, и рука тут же опустилась обратно. Под самыми облаками кружила стая стервятников. Кружила не над ним, не над караваном, а где-то там вдалеке, над местом между второй и третьей каменной волной.

— Оп-па! — Лава откинулся на спину и выдохнул с облегчением, как человек, чуть не сотворившего большую глупость. — Да здесь не только мы! Если бы в небе была одна птица, то еще могли бы быть сомнения, но стая — значит, добыча немалая. Такое расточительство в пустыне, где на счету каждый глоток воды и каждый кусочек пищи, может допустить только человек. Например, бросить павшую лошадь. Купцы с той стороны никак идти не могут. Стало быть, напрашивается неприятный вывод — кто-то еще, кроме нас, охотится за принцессой.

Венд резко перевернулся на живот и вновь уставился на верхушку противоположного хребта. Если они за тем же, за чем и мы, то их наблюдатель должен быть прямо напротив. Несколько секунд напряженного всматривания, и он уловил движение.

— Есть! — Лава засек точку и удовлетворенно пробормотал: — Кто же ты такой будешь?

Лихорадочно прокручивая в голове возможные варианты, он вдруг напрягся и припал ухом к земле. Сомнений не было: с западной стороны ущелья навстречу шел большой отряд кавалерии. Галопом и не таясь!

На всякий случай сотник бросил взгляд вниз, лишний раз удостоверившись, что это не его парни, и тут же чуть не присвистнул от неожиданного прозрения — кто-то действовал в точности по его плану.

— Становится все интересней и интересней. — Лава впился взглядом в склон напротив, — Если их план такой же, как мой, то главный удар будет отсюда. Так, склон тут явно покруче, на лошади не спуститься, значит, атаковать будут пешими. Откуда? Я бы предпочел вон ту расщелину — и спускаться удобней, и скрыты будут почти до самого низа.

С тракта послышались громкие крики, лязг оружия и ржание коней.

«Ага, прозрели! — Лава перевел внимание на караван — И что будете делать?»

Словно отвечая на вопрос венда, в голову каравана промчался всадник в шлеме с пышным султаном и, оценив уже выросшее на горизонте облако пыли, резко выкрикнул своим людям:

— Десяток — в арьергард, еще один — на охрану принцессы, остальные — сюда!

Бессмертные без суеты начали выстраиваться для встречи неприятеля, и Лава успел отметить как отличную слаженность сардийской гвардии, так и превосходное вооружение воинов.

С синхронным шелестом наконечники длинных копий опустились на уровень груди, и, неспешно разгоняясь, тяжелая конница пошла навстречу врагу.

— Да уж, — прошептал Лава, — не завидую я тем, кто попадет под этот молот.

* * *

— Стой! — По цепочке груженых верблюдов прокатился приказ караван-баши, и погонщики напряженными взглядами проводили пронесшихся мимо всадников охраны. Побежал ручеек испуганных голосов:

— Что случилось?

— Разбойники?

Алкмен, нахмурясь, окинул взглядом поднимающиеся с обеих сторон склоны и почувствовал исходящую оттуда угрозу.