— Ах ты, парванский ублюдок, — зло выругалась девушка, — тебе все неймется!

Сухо тренькнула тетива, и стрела, сорвавшись, понеслась к цели. Дзень! Звякнул наконечник о пластины панциря и бессильно упал к ногам Кадияра. Злая усмешка скривила лицо парванского принца, и торжествующий взгляд нашел глаза принцессы.

Скривившись от досады, Ильсана выдохнула, вкладываясь в следующий выстрел, и вдруг замерла, пораженная увиденным.

Парвы были буквально в пяти шагах, и первый из них уже взмахнул кривой саблей над головой сжавшегося от ужаса погонщика, как вдруг словно споткнулся на ровном месте, вздрогнул и непонимающе уставился на свои руки. Мгновенное замешательство, и он, словно прозрев, в один миг развернулся и кинулся на ближайшего товарища.

Хрясь! Тяжелая сабля проломила череп ошеломленного кочевника, а обезумевший парв уже бросился на другого. Тот с перекошенным от удивления лицом сумел все же отскочить и уклониться от сокрушительного удара. Нападавшие замерли, не зная, что предпринять, а их свихнувшийся соплеменник яростно кидался от одного к другому. Наконец нервы у них не выдержали, и кто-то из своих воткнул копье в спину одержимому.

Подбежавший Кадияр, лишь мельком глянув на лежащее тело, заорал на застывших бойцов:

— Чего встали⁈ Вперед!

Голос принца подстегнул, как хлыстом, и парвы уже было рванулись к верблюду принцессы, как вдруг еще один из них, потеряв рассудок, бросился на своих. Вот теперь кочевники пустыни испугались по-настоящему.

— Демон! — пронесся испуганный шепот.

В этот момент стрела Ильсаны пробила грудь одного из парвов, и воздух огласил единый выдох:

— Ведьма!

Отбиваясь от озверевшего соплеменника, они начали отходить от проклятого места, оставляя своего принца лишь с парой телохранителей и седым стариком.

* * *

Энергия Эртория Данациуса вырывалась из глаз Алкмена невидимым потоком, держа, как на привязи, сознание обезумевшего парва, а тот, яростно размахивая коротким мечом, набрасывался на своих же. Вот кто-то из парвов вскрикнул, сраженный одержимым, но и тот вдруг согнулся, получив удар копьем в живот.

Зрачки Алкмена оставили павшую жертву и мгновенно переключились на одного из телохранителей Кадияра, но тут энергия кристалла вдруг натолкнулась на неожиданную преграду. Седой старик, стоящий рядом с принцем, вышел вперед и принял на себя удар ментальной волны. Глаза Алкмена встретились с глазами колдуна пустыни, и воздух между ними уплотнился, набухая и лопаясь, словно пузыри кипящей воды.

Ментальная защита старца выдержала удар. Будь здесь сам Великий магистр, то, скорее всего, колдун не смог бы устоять, но потери энергии на таком расстоянии были слишком значительны.

Почувствовав силу, старик вскинул руки к небу, призывая в помощь своих пустынных богов и вперился горящим взглядом в юношу. Парализующая волна прошила тело, и Алкмену пришлось собрать всю волю, чтобы справиться с ударом. Теперь он не видел ничего вокруг — его взгляд сконцентрировался только на глазах колдуна. Юноша чувствовал, как собирается и сжимается для броска энергия кристалла, еще миг — и Великий магистр раздавит этого паука пустыни, но тут жуткая боль ожгла весь правый бок. Алкмен попытался устоять, но ноги как-то враз отказались подчиняться, и он стал оседать на землю. Только сейчас он услышал отчаянный крик Ильсаны, пытавшейся предупредить его, и увидел стоящего над ним Кадияра. Он слишком увлекся поединком с колдуном и пропустил тот момент, когда враг, подкравшись, ударил его ножом. Теперь уже было поздно — еще слышался зов Эртория, но ответить ему не хватало сил. Жизнь покидала Алкмена вместе с потоком крови, льющимся на красную землю.

* * *

Для Ильсаны решающий поединок выглядел лишь как непонятное и неуместное стояние Алкмена напротив жутковатого седого старика посреди ожесточенной схватки.