Впрочем, нет худа без добра, и порой даже в самом неприятном событии можно найти что-то полезное и радостное для себя. Скорее всего, Бодров даже не догадывается, как Джеймс благодарен ему и его «туземцам» за головомойку, устроенную герцогу Бедфорду!

Заносчивый вельможа с радостью ухватился за возможность присоединиться к наскоро подготовленному походу на юг, ведь в его понимании проучить кучку дикарей в джунглях для подданных Короны ничего не стоит, и на таком деле легко снискать себе лавры победителя и славу человека, способного быстро навести порядок.

Джеймс тоже все это понимал, но, зная уже наверняка, с кем имеют дело фрадштадтцы в гуирийских землях, искренне надеялся, что карательная экспедиция завязнет в тропических джунглях на несколько месяцев, подмочив репутацию герцога. Однако же результат превзошел все ожидания! Бедфорд не смог даже высадиться в Престоне, потерял два корабля плюс чуть не две сотни людей, после чего бесславно вернулся в Ньюпорт с распухшим от осиных укусов и перекошенным от злости лицом. Жаль, что осы не закусали его насмерть, это было бы идеальным способом избавиться от надоедливого аристократа навсегда.

– Приветствую вас на борту «Святого Альфонсо», ваше сиятельство! – воскликнул дон Стефано, растягивая губы в радушной улыбке и вежливо раскланиваясь с невысоким, достаточно скромно одетым молодым человеком. – Знакомьтесь: фрадштадтский губернатор генерал Джеймс Ричмонд.

– Добрый день, дон Стефано, благодарю вас за посредничество! – широко улыбнулся князь, в свою очередь приветствуя соседей-губернаторов. – Рад личному знакомству с самым знаменитым рунгазейским губернатором!

– Если я и мог считаться здесь самым знаменитым, то лишь временно, до вашего прибытия в Новый Свет, – криво усмехнулся Ричмонд.

– На самом деле нет ничего более постоянного, чем временное, – философски заметил Бодров, спокойно осматриваясь вокруг.

Генерал с неудовольствием отметил, что оппонент держится очень уверенно и если и опасается какого-то подвоха, то виду не подает. То ли уверен, что на криольском корабле ему ничего не грозит, то ли считает себя готовым к любому развитию событий. В отличие от Джеймса, взявшего с собой свиту из пяти офицеров, таридиец прибыл всего с двумя сопровождающими офицерами – Лукьяновым и Шалимовым. Если Ричмонд правильно запомнил наставления Паттерсона, первый числится офицером по особым поручениям, фактически являясь доверенным лицом и телохранителем князя, а второй нынче возглавляет охрану Бодрова.

– Желаете осмотреть корабль или сразу отдадим должное мастерству моего личного повара? – вежливо поинтересовался дон Стефано на правах хозяина.

– Я человек сугубо сухопутный, – скромно ответил князь, – для меня все корабли выглядят одинаково. Разве что понимаю, что у того, – он махнул рукой в сторону таридийского судна, – есть паровая машина, а у этих двух – нет.

– Странно, трубу вижу, а где же гребные колеса? – прищурив глаза, Ричмонд с интересом рассматривал таридийский пароходофрегат.

– Понятия не имею, – равнодушно пожал плечами Бодров, – ничего не понимаю ни в парусах, ни в паровых машинах.

– Честно говоря, – заговорщицки понизил голос генерал, склоняя голову к уху оппонента, – считаю, что за такими судами будущее. Но во всеуслышание такое заявить не рискну, свои же офицеры подвергнут обструкции.

Князь едва заметно улыбнулся, показав, что услышал Джеймса, однако так ничего и не сказал в ответ. То ли не одобрял такую позицию, то ли не считал нужным тратить время на обсуждение столь ничтожной темы. А жаль, потому что, как любой истинный фрадштадтец, генерал в кораблях разбирался, и вопрос о невидимости гребных колес не был праздным.