Усилиями Олстона устранение самых опасных главарей охотников было выставлено как их же конфликт с офицерским сообществом. Так что желание пострадавшей стороны поквитаться с обидчиками выглядело бы вполне обоснованным. А что, если сообщить такой вот примерно компании, что в такой-то день и час сам майор М., главный идейный вдохновитель травли наемников, будет сопровождать очень ценный груз во главе взвода солдат? Если сработать умело, то подстегиваемые духом мщения и жаждой наживы охотники нападут на конвой превосходящими силами, а он в это время организует подмогу для конвоя – трактиры на центральных улицах в любое время суток полны солдат – и расправится с «негодяями». Тут же подоспевают его люди, одетые фрадштадтскими кавалеристами, якобы посланными для усиления сопровождения, и увозят груз в сторону Колониального банка, но по пути теряются в боковых улочках. Вроде как и порученное ему дело уничтожения наемников будет продолжено, и новая задача может быть выполнена.

Уже доедая яичницу с беконом, Джон в очередной раз остановил взгляд на компании охотников и тяжело вздохнул. Собирался же отвлечься, не думать о деле, и вот результат! Всякая бредятина уже в голову лезет. Ну какие могут быть дела с охотниками за головами? К этой публике попробуй найди подход, а после – держи ухо востро, чтобы не пырнули ножом в самый неподходящий момент. Да и вообще такой план никуда не годится, потому что слишком громко и сложно. В таких делах ключ к успеху лежит в простоте.

Сделав такой вывод, Олстон закончил свой ужин, несмотря на ненастную погоду, совершил обычную вечернюю прогулку и с легким сердцем лег спать. А наутро проснулся со свежей идеей в голове. Для ее осуществления нужны были кое-какие уточнения, но это не страшно, время и возможности для этого были.

Через восемь дней Джон стал свидетелем входа линейного корабля «Честерфилд» в гавань Ньюпорта, после чего в наемном экипаже спокойно прокатился за солдатами, доставившими два тяжеленных сундука в Колониальный банк. Так сказать, сопроводил сопровождающих. Все прошло тихо, без эксцессов.

А спустя неделю к тому же банку среди белого дня прибыла карета в сопровождении восьми драгун. Из кареты вышел высокий статный офицер с модными в метрополии бакенбардами и лихо закрученными усами и, легко взбежав по ступеням, обратился к вышедшему ему навстречу клерку:

– Майор Мэйсон к управляющему Стефенсону!

Больше никаких объяснений не потребовалось, его тут же проводили в богато отделанный кабинет управляющего банком.

Господин Стефенсон, получив от майора заверенный подписью и печатью губернатора Ричмонда приказ, тут же вызвал заместителя.

– Где я мог видеть вас ранее, господин майор? – Стефенсон бросил на драгуна острый взгляд из-под напяленного на нос пенсне, одновременно вписывая свою резолюцию под подписью губернатора.

– Разве что в столице, господин управляющий, – невозмутимо ответил Джон, стараясь поменьше шевелить губой во избежание отклеивания накладных усов, – я ведь только прибыл из метрополии. Так сказать, с корабля и в банк! С ходу поручили подменить приболевшего офицера и доставить полугодовое жалованье в Доэрти.

– Солдаты хоть местные у вас, не новички? С дороги не собьются? – поинтересовался Стефенсон, передавая бумаги заместителю.

– Все опытные бойцы, дорогу знают, не извольте беспокоиться! – отчеканил майор. – Как долго ждать погрузки?

– У нас тут полный порядок! – гордо заявил управляющий. – В полчаса уложимся. Сундук будет опечатан, так что пересчитывать деньги вам не придется, это сделает казначей в Доэрти.