Хейл крепко прижал ее к себе, потом отпустил и, обхватив ее голову ладонями, заглянул в глаза. Реми подумала, что никогда не привыкнет к его взгляду. Она могла вечно погружаться в этот дымчато-серый взор.

– Я тебя тоже люблю.

И в это мгновение его лицо было таким открытым и прекрасным.

Хейл наклонился и встретился с ней губами в медленном, нежном поцелуе. Этот поцелуй пообещал, что их будет еще много и гораздо слаще. И много ночей, когда они никуда не будут спешить, страстно наслаждаясь телами друг друга… Хотя Реми была совсем не против внезапных, безумных порывов. С этим роскошным мужчиной, стоявшим перед ней, все приносило радость. Она хотела прожить со своим суженым долгую, долгую жизнь.

Хейл оторвался от ее губ, а Реми уже жаждала продолжения. Его полузакрытые глаза остановились на кольце Шиль-де на его правой руке.

– Реми, не нужно было надевать мне это кольцо, – сокрушенно вздохнул он. – Оно принадлежит тебе и твоей семье, а я теперь не могу его снять.

– Моя семья – это ты, Хейл, – прошептала Реми.

Хейл бросил на нее взгляд, полный страдания. Все, что он считал своей семьей, оказалось ложью, а сам он – пешкой в грандиозных планах приемного отца. Тот никогда не видел его своим сыном.

– Я не знаю, что такое семья.

– Я тоже, – с грустной улыбкой ответила девушка. – Мы не виделись с сестрой четырнадцать лет, и я не понимаю, должна ли попытаться сблизиться с ней? И связывают ли нас еще семейные узы? Но вот Хизер…

И Реми захлебнулась слезами. Они брызнули из глаз, когда ее ударило: Хизер больше нет. И горе с новой силой захлестнуло ее.

Хейл большим пальцем вытирал мокрые щеки Реми. Какое счастье, что он принимает ее любую и терпеливо ждет, пока она выплачется.

– Хизер была моей семьей, – срывающимся голосом выдавила она наконец.

Реми уронила голову, и волна сожаления в который раз обрушилась на нее. Ну почему она не могла быть к ней добрее. И часто на нее злилась. И не звала ее мамой, которой она всегда для нее была. Хизер, неизвестная коричневая ведьма, защитила Реми, окружила материнской заботой и любовью. Когда они вернутся в Ексшир, поклялась себе Реми, рядом с другими могильными камнями, под которыми захоронены ее близкие, она поставит камень для Хизер. А в День Духов будет приходить, чтобы поклониться обеим матерям.

Прижав руку к сердцу, Реми взглянула на Хейла.

– Никому неведомо, что приготовила нам судьба, но я знаю одно: я твоя суженая и твоя семья.

Реми смотрела ему в глаза и видела, как они вспыхнули. Сглотнув, он только молча кивнул. Потом развязал красный шнурок и зубами разорвал его пополам. Этот шнурок выдержал воды отравленного озера, не порвался, когда Хейл сражался с северянами у замка и уцелел во время их финальной битвы. Когда-то Реми завязала его на запястье Хейла и сказала, что теперь он принадлежит ей.

– На востоке я подарю тебе кольцо получше, – предупредил девушку Хейл, становясь на одно колено. – Но больше ждать не могу.

Реми удивленно открыла рот. Хейл держал в руке два одинаковых красных обрывка. Он был ее половинкой, с ним она хотела прожить свою жизнь до конца, но все равно это стало для нее неожиданностью.

– Ремини Мейсиа Даммакус, королева Горной страны, ты выйдешь за меня замуж?

Сердце Реми чуть не выпрыгнуло из груди. А от вида его улыбки ей тоже хотелось упасть рядом на колени. Редкое зрелище: его яркая улыбка, полная надежды…

– Да, – смеясь и плача одновременно, отозвалась она.

Хейл вскочил на ноги, и лицо его вспыхнуло ликованием, пока он завязывал на ее пальце красный шнурок. Реми быстро завязала на его пальце другой.

Он подхватил ее на руки и поцеловал в губы.