Раулю достаточно было одного взгляда, чтобы заметить, как искусно Жак составил эти договоры. Они связывали продавцов и давали Франциске возможность до известного срока отказаться от покупки при уплате весьма небольшой неустойки. Она рисковала очень немногим, почти ничем.

— А вот здесь еще одно частное соглашение между нами, которое я прошу тебя хранить в особенном секрете, — прибавил Жак. — Мы придем завтра утром.

Рауль поблагодарил Жака за посещение (ему самому было на этом чем поживиться!), и они распрощались. Рауль немедленно углубился в бумаги. Франциска весьма округлила свои владения. Она купила монастырские луга, два больших выгона, значительное число акров земли под полями, большие пустоши в Комбезе и Станце. И всё это чуть не даром, за бесценок! Рауль пыхтел от волнения. С особым интересом изучал он частное соглашение брата с Франциской. «Да, это парень себе на уме, — подумал он с восхищением. — Он далеко пойдет! Одна треть — неплохой процент!»

В дверях стояла Ольга…

Да, лучше бы Раулю не говорить комплимента Франциске. Хоть он и старался понизить голос, Ольга всё слышала. Ольга ведь всегда подслушивала, когда в контору приходила какая-нибудь дама. Она ничего не могла с собой поделать.

Ольга вошла в комнату бледная, три резкие морщинки залегли у нее на лбу. О, Рауль хорошо знал эти морщинки!

— Какие у тебя могут быть дела с этой девицей? — крикнула она вне себя.

Рауль выпрямился в своем кресле за письменным столом.

— Я нотариус, — прошипел он. — Я никому не могу отказывать, если нужны мои услуги. А кроме того, мне надо зарабатывать деньги!

— Зачем ты вообще связываешься с человеком, который уже сидел в тюрьме?

— Это неверно. Она не сидела в тюрьме. Сидел в тюрьме ее отец. Она никогда ни в чем не обвинялась, а просто была одно время душевнобольной.

— А это тоже входит в твои обязанности — говорить комплименты этой потаскушке? — в бешенстве крикнула Ольга.

— Что ты называешь комплиментами? — возразил Рауль. — Что же, мне не разрешается сказать моей клиентке какую-нибудь ни к чему не обязывающую любезность?

— И ты называешь это простой любезностью? — закричала Ольга. — Ты бесхарактерная тряпка! Разумеется, ты немедленно же влюбился в нее, в эту мерзкую тварь!

Такой уж нрав был у Ольги, его «куколки», его «пичужки», такой создал ее господь, тут уж ничего не поделаешь. Рауль знал это. Он знал также и ее хорошие качества. Она была несколько романтическая натура, но, по существу, добрая жещина, не говоря уже о ее талантах хозяйки и поварихи. У нее был только один недостаток: ее болезненная ревность. Когда Рауль шел с ней по улице, он не смел смотреть ни вправо, ни влево. Если случайно в окне показывалась хорошенькая девушка и Рауль не сразу отводил от нее глаза, Ольга немедленно делала ему замечание: «Почему ты строишь глазки этой девчонке? Что за бесстыдные манеры?» Если Рауль осмеливался выказать малейшее внимание даме, ему немедленно устраивались сцены за то, что он «опять хочет завязать любовную интрижку». Опять! Точно Рауль после женитьбы позволил себе хоть единую, самую маленькую любовную интрижку! «Ты за всеми женщинами бегаешь!» И так постоянно. В доме нотариуса непрерывно менялись служанки, несмотря на то, что Ольга выбирала только самых старых и безобразных. Если он не был виноват, то были виноваты они. «Почему это вы смотрите как-то особенно на моего мужа? И всегда вертитесь вокруг него, бесстыжая какая!» И служанки уходили. Такой уж нрав был у Ольги.

На зимних балах Раулю приходилось сидеть в углу с пожилыми дамами, если он хотел сохранить домашний мир и спокойствие.