– Помнишь, как ты прибыл в Лиму два года назад?
– Да, – подтвердил молодой иезуит.
– Помнишь, с каким рвением ты обращал индейцев в христианство?
– Да…
– Но ещё с большим рвением ты отправлялся в затерянные города инков, дабы познать их тайны, – продолжал учёный.
– Помню… Но, увы, я так и не раскрыл не одной тайны. Зато нашёл много золота для испанской короны и ордена… Но, признаться, я жаждал другого. – С сожалением признался Диего.
– Я знаю, брат мой. Я всегда чувствовал в тебе жажду познания и потому решил подарить тебе этот свиток.
Диего оживился, проявляя заинтересованность.
– О чём он?
– Здесь изложено сказание гуарани о том, что после раскалённых камней, обрушившихся на землю, вызвавших пожары и разрушения, выжил некто Паи Суме и двое его сыновей. Старший Тупи почитался племенами гуарани как бог. Он научил их обрабатывать землю и изготавливать йорбу, которую они до сих пор употребляют в качестве хмельного напитка и лечебного средства. Младший же ненавидел своего брата и гуарани. Он удалился в непроходимые леса и основал там город, назвав его своим именем. Гуарани считают, что Тамандуаре, так звали младшего отпрыска Паи Суме, призвал злого демона-змея Колоканна, который похищал для него молодых юношей и девушек. Но суть не в этом… – пожилой иезуит прервал свой рассказ и умолк, обдумывая, как лучше выразить свою мысль. Диего не торопил его…
Хосе прошёлся по комнате, подошёл к окну и полной грудью вдохнул свежий океанический воздух.
– Словом, в одной из золотых пластин, что ты привёз полгода назад из экспедиции в Куско, есть несколько рисунков… Вернее, было… Ибо эту пластину, как и другие, ей подобные, отправили в Испанию, где им суждено стать дублонами…
Диего напрягся, он понимал, что профессор хочет посвятить его в некую тайну. Он не выдержал и воскликнул:
– Умоляю, говорите! Не томите меня!
– Я расшифровал эту пластину… Вот… – Хосе развернул свиток перед Диего и начал быстро водить правым указательным пальцем по рисункам, которые он скопировал с пластины. Внизу, под каждым рисунком он давал подробную расшифровку.
Диего, как завороженный взирал на свиток.
– Я помню эту пластину… Не знаю почему, но она врезалась мне в память.
– Здесь в виде сцен изображено сказание о Паи Суме. Смотри, Диего, вот всё, о чём я рассказывал: каменный дождь, огонь, пожирающий жилища и людей. Далее стоит человек и два мальчика… Затем на следующем изображении: старик, он же Паи Суме, и два его взрослых сына. Вот старший сын протягивает группе людей, вероятно, гуарани, колосья… Младший же стоит рядом со змеем… Далее змей обвивает молодую девушку… На этом рисунке изображён город… – Пожилой иезуит умолк, дабы перевести дыхание.
– Город Тамандуаре… – задумчиво произнёс Диего.
– Да, несомненно… Смотри, дальше, – учёный указал на один из рисунков. – Женщина, вероятно, мать-прародительница… Она запечатлена во время родов, ребёнок покидает её лоно. Эта женщина даёт жизнь… А вот, – Хосе указал на другой рисунок, – Тамандуаре выступает в роли матери-прародительницы, только ребёнок появляется у него изо рта.
Диего долго рассматривал рисунки, выполненные искусной рукой Акосты. От его цепкого взора не ускользнуло то обстоятельство, что черты лица Тамандуаре уж слишком похожи на европейские.
– Что это всё по-вашему значит?
– То, что Тамандуаре даёт жизнь… Он порождает младенца, и младенец, становится похожим на него, как две капли воды…
Диего оторвал взор от свитка и воззрился на своего старшего собрата по ордену. |