Однако Дэнни Апшо убил себя, а никакой не убийца. И квартиру он перевернул сам, а не вор, укравший его бумаги. Дадли Смит непонятно почему настроен против малыша, но выкрадывать документы ему было ни к чему, а если бы он сделал это, то обставил бы это как грабеж.

Значит, имеем дело еще с одним неизвестным лицом — значит, есть с кем расквитаться, а это уже хорошо.

Базз отыскал Мала во дворе дома Эллиса Лоу: он сидел на софе под солнцем и перебирал бумаги. Кожа да кости — будто морил себя голодом, чтобы согнать вес до категории «пера».

— Привет, босс.

Мал молча кивнул и продолжил свое занятие.

— Надо поговорить, — сказал Базз.

— О чем?

— Да уж не о заговоре комми.

Мал обвел карандашом цепочку фамилий:

— Знаю, ты это не воспринимаешь серьезно, а дело это серьезное.

— Серьезное в смысле деньжат, я бы так сказал. И свою долю получить мне, конечно, хочется. Хочу поговорить о другом.

— О чем же?

— Скажем, об Апшо.

Мал отложил бумаги и карандаш:

— Это теперь дело полиции Лос-Анджелеса.

— Босс, я уверен, что не он убил Найлза.

— С этим все покончено, Базз. Это дело рук Микки или Джека Д., а доказать нам это не удастся и за тысячу лет.

Базз присел рядом на софу. От нее пахло плесенью, кто-то из охотников за красными гасил сигареты об ее подлокотники.

— Мал, помнишь, Апшо говорил нам о личном деле, которое завел на убитых педов?

— Конечно помню.

— Его выкрали вместе с копией пакета документов по большому жюри.

— Что?

— Я знаю точно. Ты говорил, что полиция опечатала его квартиру, ничего не взяв, а я посмотрел его стол в отделении Западного Голливуда. Полно всяких бумаг, но ни одной по 187-му и большому жюри. Ты так увлекся охотой на красных, что, видно, не подумал об этом.

Мал постучал по руке Базза карандашом:

— Ты прав. А ты что задумал? Малыш в могиле, он погорел на том, что вскрыл ту квартиру. И это значило — конец карьере. А он мог бы стать лучшим из лучших. Жаль его, но он сам вырыл себе могилу.

Базз накрыл рукой руку Мала:

— Босс, это мы вырыли ему могилу. Ты с этой де Хейвен, а я… да что там… — Он выругался.

Мал высвободил руку.

— А ты что?

— Малыш все думал о Рейнольдсе Лофтисе. Вечером накануне его смерти мы говорили с ним по телефону. Он прочел в газетах про самоубийство Чарлза Хартшорна, там говорилось, что он был адвокатом Комитета защиты Сонной Лагуны, а Апшо разрабатывал его по убойному делу — Хартшорна однажды шантажировал один из убитых. Я рассказал ему, что Хартшорна еще в 44-м замели как педа вместе с Лофтисом, и малыш просто чуть с ума не сошел. Он не знал, что Хартшорн был связан с Сонной Лагуной, и это, кажется, его просто с ног свалило. Я спросил его, подозревает ли он Лофтиса, и он сказал: «Очень может быть».

— А ты не говорил об этом с Шортеллом?

— Нет, он в отпуске, в Монтане.

— А с Майком Брюнингом?

— Я ему не верю, не скажет он правды. Помнишь, Дэнни говорил, что он отлынивает и только мешает ему?

— Что же ты мне сразу не сказал, Микс!

— Да я все прикидывал, думал, как к этому лучше подойти.

— И как же? Базз усмехнулся:

— Может, Лофтис — главный подозреваемый, а может, и нет. Я достану убийцу педов, кто бы он ни был.

Теперь усмехнулся Мал:

— А дальше что?

— Арестую его или убью.

— Ты рехнулся.