Фальк пожал плечами.

— Келшак — это твой родной язык? — спросил он мгновение спустя у юноши.

— Да! — твердо сказал мальчик. — И ваш тоже, врач Ромаррен!

— Как на этом языке звучит слово «отец»?

— Хьовач, или вава — для детей.

Искренняя улыбка озарила лицо Орри.

— А как вы называете пожилого человека, которого уважаете?

— Для этого есть много слов. Дайте мне подумать, врач. Я так давно не упражнялся в нашем языке. Если это не родственник, то можно сказать «превнотмо» или «тискной».

«Тискной». Как-то я уже произносил это слово, не зная откуда оно пришло мне на ум.

Это не было проверкой. Он никогда не говорил Эстрел о том, как он побывал у старого Слухача в Лесу, но они могли обшарить все воспоминания в его мозгу, могли узнать все, что он когда-то говорил или думал за то время, когда был в их руках, одурманенный прошлой ночью или даже, может быть, на протяжении нескольких суток.

Он мог не догадываться, что они с ним сделали, и не мог знать, что они еще могут сделать и сделают. Меньше всего он понимал, чего они добиваются. Единственное, что ему оставалось сделать — это продвигаться и дальше, пытаясь выяснить то, что он хотел.

— Ты здесь свободно можешь ходить, куда захочешь?

— О, да, врач Ромаррен. Повелители всегда были очень добры. Они уже давно ищут хоть кого-нибудь из других оставшихся в живых участников экспедиции. Тебе известно что-нибудь на этот счет, врач Ромаррен?

— Ничего!

— Все, что успел мне сказать Краджи, когда я несся сюда несколько минут назад, это то, что ты жил в лесу где-то в Восточной части этого материка, в каком-то диком племени.

— Я расскажу тебе об этом, малыш, если только ты захочешь об этом узнать. Но сначала ты должен рассказать мне вот что. Я не знаю, кто я, что это за экспедиция и что такое Верель?

— Мы — Келши, — скованно произнес мальчик.

Очевидно, он был смущен тем, что ему приходилось давать объяснения человеку, которого он считает старше себя, притом не только, разумеется, по возрасту, но и во всех других отношениях.

— Мы из народа Келшак и живем на Вереле, — продолжал Орри. — Сюда мы прибыли на корабле «Альтерра».

— Зачем мы прилетели сюда? — спросил Фальк.

Он наклонился вперед.

Орри стал рассказывать медленно, часто сбиваясь, несколько раз повторяя одно и то же, пока не устал говорить, а Фальк слушать. К тому времени стены комнат уже озарились светом вечернего солнца. Они долгое время молчали, а бессловесные слуги в это время принесли им еду и питье. Все то время, пока они ели и пили, Фальк не переставал в уме смотреть на бриллиант, который мог оказаться фальшивым, но мог быть и бесценным. Он перебирал в уме все подробности, изложенные ему Орри, и терялся в домыслах. Мир, который он принял, все еще был для него загадкой.

8

Вокруг похожего на око дракона желто-оранжевого солнца, смахивающего на огненный опал, кружилось довольно медленно по вытянутым орбитам семь планет. Год на третьей зеленой планете длился шестьдесят земных лет. «Счастлив тот, кто встретит свою вторую весну», — так гласила одна из приведенных Орри пословиц.

Зимы в северном полушарии планеты были холодными, черными и ужасными, поскольку ось планеты была сильно наклонена к эклиптике. Долгое же лето продолжительностью в полжизни было роскошным.

Гигантская луна, цикл которой составлял четыреста дней, обусловливала грандиозные приливные волны в глубоких морях планеты. Планета была шедра на землетрясения, действующие вулканы, на передвигающиеся растения, на животных, и, что особенно важно, здесь была разумная жизнь.