Изменить размер шрифта - +

В его карих глазах появилась враждебность.

— Тебе не надо было купаться в бассейне одной.

Она моргнула, потрясенная этим обвинением.

— Ты осуждаешь меня?

— По крайней мере, ты должна была выйти, когда увидела, что он приближается к тебе...

— Я не видела, как он приблизился!

Люк помрачнел и переступил с ноги на ногу.

— Этот купальник обтягивал тебя, словно вторая кожа, — пробормотал он, и рука его сжала влажное полотенце.

— Ты обвиняешь меня в том, что я флиртовала с ним? — воскликнула она.

— Я этого не говорил. Я просто хочу сказать, что Россу нельзя доверять, — произнес он с мрачной агрессией.

Девушка гордо выпрямилась.

— Он говорил о тебе то же самое.

— Что именно?

Вероника уже не могла отступать назад.

— Он сказал мне о тебе и Карен. Сказал, что вы гораздо больше, чем просто знакомые...

— И ты поверила ему? — Его возмущение было очень убедительным, но она видела, как он вздрогнул при упоминании имени ее сестры. — Разве можно верить тому, что говорит этот кретин? У него есть только один способ выставить себя в выгодном свете — это очернить кого-то другого!

Вероника знала, что Люк был прав, но она также знала, что ложь часто основывается на правде.

— Нет дыма без огня.

Это было последней каплей, переполнившей чашу.

— Ну, если ты веришь ему больше, чем мне, то тогда — давай, вперед! — взорвался он и широкими шагами направился к двери.

Вероника осталась одна, и в голове у нее звенело так, будто рядом взорвалась граната. Ведь Люк ничего мне толком не объяснил, беспомощно подумала она, но при этом страшно разозлился на то, что я прислушалась к словам Росса.

И Вероника облегченно вздохнула оттого, что смогла устоять перед мощным притяжением, побуждавшим ее забыть о своей гордости и своих принципах ради случайной любовной связи.

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

 

Вероника вбежала спальню, стащила с себя мокрый бюстгальтер, прилипший к телу, и небрежно бросила его на пол возле кровати. Оглядевшись вокруг себя, она нахмурилась.

— Ищешь вот это?

Вероника резко повернулась. Сморгнув досадную влагу, появившуюся на ресницах, она увидела Люка, вошедшего в комнату с полотенцем в руках.

— Извини, я забыл, что держал его, когда спорил с тобой, — усмехнулся он криво. — Я подумал, что оно понадобится тебе.

Вскрикнув, Вероника схватила первую попавшуюся вещь с кровати, чтобы прикрыть свои обнаженные груди. К несчастью, это оказалась маленькая декоративная подушка, едва ли пригодная для подобной цели.

Люк не сводил глаз с ее бледного лица, улыбка его исчезла.

— Боюсь, что заставил тебя расплачиваться за чьи-то грехи. В этих обстоятельствах ты имела полное право задавать те вопросы, которые задала, и ожидать честного ответа, даже если он не слишком внятный. Иногда поцелуй бывает всего лишь поцелуем: ни больше, ни меньше.

— Ч-что?

— Я говорю о Карен, — резко сказал он. — Я поцеловал ее единственный раз — на том праздничном ужине, сразу после их приезда в Лондон. Если быть более точным, то не я поцеловал Карен, а она меня. Твоя сестра выпила лишнего и стала ко мне приставать. Мелани была шокирована, поэтому я пытался превратить все в шутку, чтобы не создавать неловкую сцену за столом, но Карен посчитала, что я серьезно поощряю ее. Следующие несколько недель она преследовала меня — звонила мне, поджидала меня возле офиса и дома... Она стала просто невыносимой, и поэтому я попросил Мелани поговорить с ней. С тех пор я ее не видел.

— О... — Веронике стало немного легче, но в горле по-прежнему стоял комок, и ей было трудно говорить.

Быстрый переход