Впрочем, как ни старалась Меган вспомнить его лицо, память упорно подсовывала ей другой образ. Лицо Кита.

Когда осенью у нее начались занятия, они еще были вместе, поэтому Кит знал ее расписание. Знал, насколько подобное событие отвлечет ее от учебы. Кит был фанатом Интернета. Он знал о сайтах типа «Кампус Джус», знал, что подобные сайты позволяют оставаться неопознанным. И если бы ему захотелось, он мог бы решиться на месть.

Но расстались они в июне, а первые послания датированы началом сентября. Неужели он созревал почти три месяца, прежде чем выплеснуть на нее весь этот ужас, который продолжается и по сей день? В это было трудно поверить.

И все же, накручивая на кончик указательного пальца правой руки тонкую серебряную цепочку, на которой болтался кулон в форме сердечка — подарок Кита, Меган никак не могла избавиться от этих мыслей.

Сквозь негромкую музыку, журчавшую в наушниках, она услышала металлический стук сковородки об электрическую конфорку. Хезер выбралась из своего убежища поесть.

Меган надеялась, что одним из преимуществ, которое даст совместное проживание, станет новая дружба. Ей хотелось обрести подругу, чтобы можно было поболтать вечерком. И сразу после заселения Хезер не была так уж холодна. В те первые недели она составляла Меган компанию в гостиной во время просмотра реалити-шоу «Проект Подиум» — одной из немногих передач, на которые Меган находила время. Они также завели привычку учитывать вкусы друг друга при заказе еды на дом, чтобы можно было устраивать общий ужин.

Но как-то июньским вечером, заметив, что Меган плачет у себя в комнате после окончательного разрыва с Китом, Хезер немного разоткровенничалась. Сказала, что и сама пережила трудный период: у нее был какой-то приятель возрастом намного старше нее, он серьезно задурил ей голову. Сказала, что она едва не свихнулась на этой почве, но ей помог психолог, и теперь у нее совсем другая жизнь. А потом Меган допустила ошибку, поинтересовавшись, что такого страшного произошло у Хезер с этим парнем, и ее соседка исчезла. Ей нужно было писать какую-то работу или что-то в этом роде, она извинилась и ушла из комнаты Меган. Больше никогда Хезер не возвращалась к этому разговору, да и никакого другого не заводила. Она стала просто жиличкой, снимающей комнату.

А вчера, вернувшись из полиции, Меган почувствовала на мгновение, что между ними снова появилась какая-то связь. Хезер заметила ее расстройство и спросила, что случилось. Но, когда Меган рассказала ей об этом сайте, Хезер лишь сказала: «Ну надо же! Сочувствую. Наверняка тебе очень тяжко».

Меган сочла такой ответ вполне дружелюбным. Однако настоящий друг сказал бы не это. Кортни проговорила с ней вчера по телефону почти час, помогая взять себя в руки и рассмотреть ситуацию в целом. Составить полную картину, неоднократно повторяла она.

А позже, когда Меган вешала свой плащ в шкаф, расположенный у двери Хезер, она услышала, как та говорила по телефону о каких-то «угрозах» на веб-сайте. Конечно, Меган не просила ее держать происшедшее в секрете. И, вероятно, можно было ожидать, что Хезер будет сплетничать об этом с какими-то людьми, с которыми она проводит большую часть времени вне дома. Но Меган не хотела, чтобы кто-то еще говорил об этом. О ней.

И ей противно было слышать это слово — «угрозы».

Меган посмотрела на часы. 8.40. В это время ей следовало бы находиться в спортзале и хорошенько крутить педали, чтобы усилить сердечный ритм. Но Кортни посоветовала пока изменить привычный распорядок — на всякий случай.

Она вернулась к абзацу о биосинтезе стероидных гормонов в клетках крыс и поняла, что и впрямь начинает чувствовать себя лучше. Меган уже целый час не плакала. Возможно, во второй половине дня, после университета, она все-таки сходит в спортзал позаниматься на эллиптическом тренажере.