Внезапно, как никогда ярко, я увидел себя на белом прогретом песке, под скалой, на мне не было тяжелого скафандра, жесткий воротничок мундира не натирал шею, мои голые ноги купались в прибое, а рядом покачивались качели. На качелях оставила тунику любимая женщина, я высматривал ее смеющееся лицо среди пляшущих бликов на поверхности океана, она смеялась и манила меня в воду…

Наш участок земли, самой престижной земли на планете, вдоль берега океана, закрытый силовым полем от соседей. Наш частный пляж, фильтрованное море и оплаченное солнце триста двадцать дней в году. Доставка любых товаров подземным монорельсом, послушные гибриды-уборщики и полное уединение в сорока милях от мегаполиса…

Еще десять тысяч ауреев – и последний взнос будет уплачен. Я до боли зажмурил глаза. Если я уцелею сегодня, Бета Морганы выполнит свою часть контракта.

Планета, где сбываются мечты.

39

МЛАДШИЙ СТРЕЛОК

Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг.

– …и в этот светлый день, когда вы снимаете серую тунику кадета и облачаетесь в свою первую тогу, пока еще с одной узкой пурпурной полосой…

– Селен, после построения зайдите ко мне.

– Да, господин центурион.

– …сегодня тот день, когда никому из нас не стыдно слез. Мы со слезами смотрим в зенит, на звездный штандарт сената, на знамя конфедерации, на знамя свободы и нового порядка, знамя истинной демократии, которую мы, легионеры, призваны нести по всей планете…

– Кадет Селен по вашему приказу прибыл!

– Вы уже не кадет, а младший стрелок. Как ваше настроение? Вы по-прежнему не хотите подавать документы на второй цикл? Ведь у вас отличные показатели. Я лично готов дать вам рекомендацию.

– Господин центурион, мне известно, что вы получили офицерское звание не потому, что окончили второй цикл академии.

– Гм… да, это так. Но мой случай – скорее исключение. Когда я закончил академию, шла война за острова. Если вы полагаете, что во время боевых действий легче получить офицерское звание, то вам следует запросить списки личного состава моего курса. Многие погибли в первые же дни…

– Господин центурион, тем не менее, именно этот путь мне кажется единственно разумным. Если командование сочтет нужным, меня повысят в должности и звании.

– Но это же… – Начальник курса походил взад-вперед по лоснящемуся, вытертому ковру приемной. Сквозь открытые окна было слышно, как на плацу синхронно грохают прикладами второкурсники, разучивавшие парадное построение к следующей присяге. – Это очень благородно, и я бы сказал – романтично, но…

– Вы хотели сказать, господин центурион, что это большая глупость? – Младший стрелок Селен не отводил преданного взгляда от кокарды на фуражке начальника. – Вы абсолютно правы, господин центурион. С точки зрения многих – это глупость. Но разве глупостью можно назвать решение легата о присвоении вам офицерского звания, когда вы взяли командование на себя и сутки удерживали бункер на острове Корса? Разве это глупость, когда офицерские звания присваивают за героизм?

Центурион сам не ожидал, что способен краснеть. А почувствовав, что краснеет, разволновался еще больше. Определенно, этот мальчишка… либо сгинет на запрещенной дуэли, либо пойдет очень далеко.

– Селен, поскольку ваша учеба на моем курсе закончена, я могу себе позволить маленький совет. Не делитесь так открыто мыслями, даже с человеком, которого уважаете или которому симпатизируете.