В этом разговоре я для себя выявил самое важное — Корза, мать его, личинка ядерной бомбы. Герой, поклоняющийся Древнему! А может и такая же супер-убивашка, как и Крест. И, что хуже всего, Корза занят созданием эпоса, дабы развить свои героические умения.

Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! Лучше бы я всего этого не знал. Спал бы спокойно и думал, что мне просто снятся кошмары. Вдобавок, я пропустил мимо ушей самое важное.

Имя — это ключ к душе. И этот самый ключ Корза пустил в дело уже следующей ночью.

Глава 5. Империя в надежных руках

Собрав всех своих сторонников в капище, скрытом от глаз посторонних, Корза напрягся и произнес ритуальные слова так, что стены здания заходили ходуном.

— Во имя моё, во славу мою! Ибо я тот, кто забирает имя и уходит с ним во тьму!

За дни, прошедшие с момента последней успешной жатвы, Корза восстановил силы и откровенно заматерел. Плечи стали шире, черты лица огрубели, а голос… человек уже не мог бы так говорить. Звуки, нотки, интонация, суть слов — речь героя касалась самой человеческой души. И если воля человека слаба, Корза вывернет её наизнанку. А потом заставит добровольно агнца умереть, став ступенькой в лестнице его собственного могущества.

Сегодня в зале собрались двадцать семь аколитов из низшей ступени в иерархии культа Древнего Хастура «Неизрекаемого». Глаза горят фанатизмом, тела напряжены. Все они вкусили кровь Хастура и погубили минимум по одной жертве. Итого двадцать семь душ, связавших себя нитью судьбы с «Неизрекаемым». Этого больше, чем достаточно для задуманного ритуала.

— Мне нужны ваши сердца, братья! — Корза прошелся вдоль зала, ловя на себе взгляды фанатично горящих глаз. — Сердца и умы! Мне плевать на мелких рыбешек, что сбежали с вокзала. Их имена уже известны Неизрекаемому. Без разницы, как именно они сдохнут. Под колесами грузовика, от старости в постели или со ржавым ножом в печени. Хастур заберет их неприкаянные души! Я же…

Слова, произносимые Корзой, наполнилась властью. Той самой властью, что отличает истинного героя от Одаренных. Власть над эмоциями! Над волей других! Власть над гранями жизни и смерти, коей обладают только слуги Древних.

— Я жажду мести! — тёмного героя затрясло от избытка эмоций. От его голоса у аколитов волосы на затылке зашевелились. — Злой, жестокой, мерзкой и сокрушительной! Такой, чтобы ни одна шавка из Тальзеура не смела даже смотреть в сторону слуг Неизрекаемого. А такого не добиться, если мы будем прощать этим безымянным овцам факт… побега из загона. Я жажду мести! Причем показательной! Такой, чтобы ни один мундирник, ни один вшивый героишка не смел даже думать о том, чтобы встать у нас на пути. Ради этого я убью тех сопляков, что пробудились у нас под носом.

Корза кивнул сутулому горбатому Ключнику. Сам Древний выбрал этого неказистого аколита на роль слуги. Все эти месяцы горбун отвечал за проведение ритуалов и умерщвление безымянных, чьи имена и души уже находились во власти Хастура. Ключник мало того что лишился в аварии ноги, так еще и половина его внутренних органов теперь могла работать только за счет силы, что даруется Древним. И эта же сила сделала его кровь черной, как смола.

Ведомая волей Неизрекаемого сгорбленная фигура Ключника, перерезав себе вены, начала чертить кровью на полу капища ритуальный глиф — черный вихрь Неизрекамого и тысячи глаз его последователей.

Не прошло и минуты, как нарисованные кровью глаза на полу капища вдруг ожили, уставились на своего уродливого создателя.