— Костас! — заорал я, что есть сил. — Костас!!!

Богатырь меня не услышал, а профессор и подавно. Старик, шатаясь, кое-как оперся на перила. По его лицу стекала кровь. Я орал: «Костас, Костас, Костас». Вокруг шум, крики раненых. Однако Костас все же повернул голову в мою сторону. Он явно меня не слышит, но точно узнал. Я махнул рукой, указывая ему за спину. Туда, где к ним уже подбирался мужик в пиджаке. Потом показал руками крест и Костас что-то понял.

Богатырь развернулся, подвинул профессора себе за спину и взглядом встретился с подозрительным мужиком. Тот быстро оценив угрозу, тут же развернулся и вместе с потоком пассажиров ломанулся в четвертый вагон. Костас, взяв профессора за шкирку, пошел следом.

У меня же на первом этаже все было совсем плохо. Пока орал, пытаясь защитить друга, прошло уже секунд двадцать. Проход в четвертый вагон на нашем этаже представлял собой две искореженных металлических конструкции, которых к тому же от людей отделяла огромная дыра в полу на месте сцены. Другими словами, пройти из пятого вагона в четвертый можно было только с более высоких этажей. И народ ломился! По головам, по трупам, не обращая внимания на раны, потому как безжизненная автоматика капала на мозги.

«До отсоединения пятого вагона осталось сорок пять секунд. Пожалуйста, проследуйте…»

Где-то справа у стены — в обломках от сцены — сдвинулись доски и камень. Из под хлама, кое-как держась на ногах, выбралась сама Анастасия Романова. Одна перчатка сорвана, в боку торчит здоровенный металлический штырь. Все платье в крови, но княжна жива и явно не собирается так просто умирать. Уж не знаю, сколько на ней было артефактов магической защиты, но они каким-то чудом спасли ей жизнь.

Обломки снова зашевелились, и оттуда выбрались сразу трое телохранителей княжны. Один потрепан, без руки, но рявкает на двух других так, что нет сомнений в том, что он тут главный. Парочка переглянулась, достала из карманов кинжалы и пистолеты и в упор расстреляла начальника. Потом с таким же хладнокровием выпустили по обойме в пытающуюся убежать Анастасию Роману. Ее защита продержалась буквально до предпоследней пули, но та, самая последняя, все же пробила щит, попав дочери Императора куда-то в спину.

«До отсоединения пятого вагона осталось тридцать секунд. Пожалуйста, проследуйте…»

Да заткнись ты, железяка! Девушка упала, но еще не умерла. И помочь я ничем не смог. Телохранители, отбросив пистолеты, взяли кинжалы поудобнее. Им было плевать на предупреждения от автоматики Поезда. Убийцы быстро перевернули княжну и начали вбивать ей в грудь и в голову свои клинки. М-м-м-мерзко! Противное и жутко страшное зрелище.

Я поднялся на ноги, побежал… а потом понял, что никуда не успею. Толпы у проходов в четвертый вагон такие, что минимум половина не успеет пройти. Думай! Думай! Думай!

«До отсоединения пятого вагона осталось десять секунд. Пожалуйста, проследуйте…»

Тело само определилось с направлением. Я бежал в сторону шестого вагона инстинктивно понимая, что там есть хоть какие-то шансы на спасение.

«Пять…»

Прыгаю в бассейн, и в этот самый момент по корпусу бьет еще один ракетный залп, и Поезд досрочно отсоединяет шестой вагон от состава. Гравитация тут же меняется. Хвост вагона заваливается назад, и вода в бассейне устремляется в ту же сторону.

Барахтаюсь в воде, как могу, но с загипсованной рукой особо не поплаваешь.