Внушала оптимизм пробивная способность личных предметов. Ракот-Лезвие пронзал в полете набитый вещами рюкзак, как бумагу. По ощущениям, одно из его пока скрытых свойств как-то связано с наносимым уроном. После десятка таких ударов я какое-то время ходил пришибленным. Атаки Ракота тратили мой ментат, ауру и ману в огромном объеме. Но, надо признать, что лучшего оружия и не придумать!

С Эммой дела обстояли иначе. Может, сказывается девичий характер души, но при ударе о тот же рюкзак-грушу рукоять била не торцом для прорыва, а поворачивалась и плашмя сбивала собой преграду. Сколько бы я ни приказывал «атаковать», Эмма упорно толкала преграду, будто её предназначение — останавливать, танковать, но никак не ранить или убивать.

В итоге, соорудив перевязку из пары дополнительных рюкзаков, я повесил их на Эмму, получив, так сказать, тележку на антиграве. При условии, что рукоять находится в пределах вытянутой руки от меня, расход сил минимальный.

Я забрался на холм и стал думать, что делать дальше. Княжна, будь она трижды проклята, упомянула, что мы упали на самом краю Континента — южном Побережье. А Российская Империя где-то на севере. Насколько я понял за время своего пребывания в Тальзеуре, местное светило тут движется так же, как и на Земле. Так что можно использовать его за ориентир. Компас вроде работает нормально, и стрелка указывает на север. Итого, мне нужен какой-нибудь транспорт и дорога на север.

Я сидел на холме недалеко от могилы, в которой похоронили тело Эммы. Сама она никак не проявляла интереса к телу, даже когда я прямым текстом упомянул, кто тут похоронен. Видимо, понимает, что нет шансов на воскрешение.

Вспомнились слова княжны.

«Ходят слухи, что если добраться до края Континента, а потом вернуться в Империю или другое государство, Система подарит бонус. Нечто такое, что будет работать даже на землях благородных.»

Глупо не попробовать, раз уж и так нахожусь рядом с Побережьем. Жаль, городской кластер пропал и вместо него теперь одна степь. А то ведь мог и транспортом каким-нибудь разжиться.

Я шел тем же маршрутом, что и пришёл к вагону, а рюкзак за спиной потихоньку пробуждал ностальгические воспоминания.

Дело было на Земле. Березы, грязь, холодный ветер с дождем, мы с компанией людей идем по знаменитому маршруту Капешской Сотни. Сто километров пешком меньше чем за три дня!

В пятницу вечером, в первый день похода, кто-то сошел с дистанции и, отстав от группы туристов, сам в одиночку поставил палатку в лесу и заснул. Один из инструкторов потом полночи искал его по лесу и матюками заставил дойти до общего лагеря и там вместе с остальными лечь спать. Ранний подъем, скудный завтрак и восемь часов пути, несмотря на непогоду.

— Да, Роберт, — сказал я сам себе сейчас, идя к Побережью. — Вспоминаю кем я был до встречи с Корзой. А если так продолжится, у меня от одиночества скорее кукуха поедет, чем до Империи доберусь. Вот тебе и первый признак! Сам с собой начинаю говорить.

Мне повезло. Просто нереально дико повезло! Электровелосипед, который я бросил у реки, выбравшись из города, не пропал. Аккумулятор сел еще по пути сюда, но педальный ход работает. Видимо, сама река относилась уже к другому кластеру, и потому велик не пропал.

Сев на знакомый транспорт, я по более-менее ровной степи поколесил к Побережью, внимательно всматриваясь в береговую линию. Следы от машин чейзов всё ещё видны, но их кораблей уже нет на горизонте. Вдали блуждают туповатые Зараженные, сбежавшие из города. Жители моря знатно проредили их поголовье.

Наконец добрался до берега, где чейзы пришвартовывали свои лодки.