15

Я опять проспал. Мои товарищи уже отчаялись будить меня, потому как неизбежно получали либо отборные маты, либо хлопок по затылку. Все уже оделись и собирались на завтрак, когда я спустил ноги с кровати. Пол был леденющим и я отдернул ногу, протирая глаза кулаком.

— Шустрее собирайся, сейчас Оуэнс зайдет! — Шикнул мне Карл.

Но было уже поздно. Контролер уже вошел. Все парни заняли боевые позиции у кроватей с табличками, а я пытался натянуть хотя бы штаны.

— Итак, Рипли. — С довольной улыбкой кота, слопавшего канарейку, подошел ко мне Оуэнс. — Вы в своем репертуаре. Вам не хватает работы?

Издевается. Конечно, он-то греет свою задницу у камина вечерами. Или курит. Или пьет. Или и то, и другое. Я молчал.

— Ладно, мы поговорим после завтрака, а сейчас собирайтесь и поскорее.

Он поставил галочку в обходном листе и с видом герцога Йоркского удалился.

— Тебе что проблем мало? — Налетел на меня Марти.

В своем репертуаре. Вечно печется обо всех, тоже мне матушка нашлась.

— Отвали от меня Шип! — Огрызнулся я и грубо отодвинув его плечом пошел к раковине.

Больше ко мне никто не подходил.

В тот день было воскресенье и уроков не было, но мистера Саймона я увидел в столовой. Странно, что он зашел в наш корпус, наверное, заблудился. Он дружелюбно улыбнулся мне и кивнул головой, в знак приветствия, еще из другого конца коридора. Мне показалось, что он выделил меня в каком-то своем непонятном для остальных списке, что становилось опасным. Еще никогда особое внимание учителей к моей персоне не приносило мне радости. Я попытался скрыться в толпе ребят, но все равно затылком чувствовал настойчивый взгляд нового учителя.

Мы быстро позавтракали и вышли на построение. Каждое воскресенье было лишь формально выходным. Если нас освобождали от учебы, еще не значит, что нас освобождали от трудовой повинности.

— Уважаемые воспитанники! Сегодня, по старой, доброй традиции, мы все вместе выйдем на общественную работу. Не стоит напоминать, как важен подобный труд. — Мистер Хейвс сегодня был в приподнятом настроении.

— Наверное, подрочил вчера на славу. — Шепнул я Карлу. Тот пискляво захихикал.

— Мы все должны понимать, как совместный труд сплачивает коллектив, как он способствует достижению главной цели нашего интерната — воспитание достойного члена общества. Мы все должны понимать, что труд — это главный способ добиться дисциплины и взаимоуважения, мы достигаем взаимопонимания только благодаря общей работе, — он осмотрелся, выискивая в толпе учеников лиц, «сопротивляющихся» единым требованиям, — мы работаем, как единый механизм и сбой одного элемента приводит к сбою во всей машине.

Я отключил сознание, чтобы больше не слышать его речей. Они и так были банально пусты, повторяясь из недели в неделю. Поднявшийся ветер закрутил дорожную пыль, создавая маленькое торнадо на тропинках между корпусами.

Я хорошо помню себя лет с четырех. Вернее, помню я, конечно, урывками, но мне кажется, что осознание того, что я это я, пришло ко мне именно тогда. Я помню как девчонка, с которой мы воспитывались в одном интернате, пока меня не перевели в Обитель, танцевала на рождественском празднике.