— А как же я? — Крикнул он мне в след, но я не мог остановиться, держась за воспоминания, как утопающий за веревку, скинутую с корабля. Это было моим шансом вылезти из моря неведения.

46

Когда я проснулся на следующее утро, меня не покидало неясное чувство подозрения и беспокойства. Я встал с постели и умылся, очень быстро, лишь бы привести себя в чувство, хотя бы не много.

Парни пошли в столовую, когда меня, с порога барака окликнул Саймон.

— Как ты себя чувствуешь? У тебя усталый вид. — Прошептал он, загоняя меня обратно в корпус.

— Я устал. — Подтвердил я.

Мы прошли и сели на мою кровать, спрятавшись в дальнем углу барака.

— Что ты делал всю ночь? — Спросил он.

— Пытался поспать. — Небрежно буркнул я. — Вы что-то нашли.

Саймон развернул распечатанную на простой бумаге фотографию.

— Да, мои ребята нашли того незнакомца, кажется, что у нас появляется зацепка относительно преступлений администрации.

Я посмотрел на изображение и убедился, что именно его я видел вчера в Обители.

— Ты сможешь доказать их вину? — С надеждой спросил я.

Саймон сомнительно нахмурился.

— Еще мало что можно сказать.

В этот момент в корпус ворвались Марти, Марк и Малыш Питти, которые с таким неподдельным страхом посмотрели на меня и Джастина, что я уж подумал, что все горит к чертям.

— Джек! — Заорал Марк.

Я вскочил с кровати и подбежал к выходу.

— Что с тобой?! Что случилось? — Окинул я ребят взглядом.

Мартин подошел ко мне, бегло посмотрел на подошедшего Саймона и, уже не скрывая, подступивших слез, схватил меня за плечи до боли.

— Что с тобой? — Тихо повторил я, боясь ответа.

— Держись, парень. Люк умер.

Я отшатнулся от Мартина, высвободившись из его крепких рук и почти упал на Саймона.

— Что?! — Воскликнул я.

— Люк умер. — Поникнув головой, повторил Мартин.

Я открыл рот и стал жадно вдыхать, чувствуя, как жгут глаза слезы, как в легких не хватает воздуха, и они сжимаются прямо у меня в груди.

— Он умер? — Повторил я.

Мартин кивнул, его слезы капали прямо на пол. Марк и Малыш Питти стояли в углу, не моргая наблюдали за нашей немой сценой.

— Как он умер?! — Закричал я, будто ребята находились от меня в нескольких километрах.

— Повесился. — Ответил мне Марк.

Я обернулся и упал в объятия Саймона. Мужчина крепко обнял меня, что я в другой ситуации боялся бы за то, что мне сломают ребра.

— Он умер! — Захныкал я и зарыдал.

Я слышал, как хлюпает носом Марти, как тихо хнычет Питти у дверей, как тяжело вздыхает Саймон.

— Он умер! — Закричал я, подавляя свой возглас на груди Джастина и, обвивая его руками, крепко сжал в кулаках ткань его пиджака.

— Все будет хорошо, малыш, все будет хорошо. Ты только держись. — Успокоительно бормотал мне мужчина.

Я стал падать на пол и Саймон опустился за мной. Мы сели посреди комнаты и, по-прежнему, обнимаясь, ревели, не замечая никого.

Я открыл глаза, в них все еще стояли слезы, хотя я уже вернулся из своих воспоминаний в реальность, на двадцать пять лет вперед, с, как мне казалось, утихшей болью.

— С Вами все хорошо, Джон? — Услужлива спросил доктор Сэдок.

Мы снова были в его кабинете, только теперь ночью, при свете настольной лампы, которая создавала видимость тесноты.