- Машину поставим, - отвечает он. - Но вас одну я не пущу. А случится что? Вон как на вас пялились на Арбате.

- Ничего не случится. Я прихватила старенький пиджачок. Буквально на пять минут, Федор. - В голосе ее звучат заискивающие нотки, но изнутри прорывается злость.

- А если за ним следят? - лепит наотмашь Артюхов. - Он ведь лох, дальше собственного носа не видит. Все вляпаемся в историю.

Елена смотрит на Федора с ужасом.

- Значит, вы все знаете? - лепечет она.

- Все не знаю, но догадываюсь, - отрицает он. - Вместе пойдем. Я ваш разговор подслушивать не буду. Короче, сказал: вместе. Хоть по сторонам посмотрю.

- Федор, Федор... - шепчет Елена с отчаянием. Но ему ее не жаль. Он думает, какую туфту следует гнать Аджиеву, если их засекут.

Они ставят машину у гостиницы "Москва" и идут через многолюдную площадь к переходу у метро "Площадь Революции".

- Слушайте, - зло шепчет Федор. - Я даю вам десять минут. Десять. Смотрите на часы, пока будете говорить. Я предупредил. Иначе все выложу хозяину. Мне моя голова еще нужна. Обратно уходите той же дорогой. Сразу к машине. Ясно? Есть я рядом или нет меня - идете прямо к машине. Ни шага в сторону. Это - без юмора, Елена Сергеевна.

Она кивает, кутаясь в пиджачок, хотя на улице жарко.

У фонтана в небольшой толкотне Федор еще издали замечает высокую фигуру Раздольского в матерчатой шляпе и с какими-то газетами в руках.

"Замаскировался, едрена вошь", - злорадно хмыкает Федор. Елена подлетает к любовнику. Федор не видит ее лица, но по походке чувствует, как она счастлива.

Артюхов в некотором отдалении рассматривает витрины шопов, затем подходит к девушке, торгующей с лотка сладостями. Но глаза его лихорадочно обшаривают пространство вокруг парочки, выхватывая каждого из проходящих и стоящих там, где стоят, держась за руки, Елена Сергеевна и Раздольский. Они говорят не переставая, а Федор, как локатор, прощупывает пространство и людей, находящихся в нем.

Проходит пять минут. Семь... В сверкающей витрине магазинчика напротив Артюхов замечает мужское лицо. Оно устремлено прямо на Елену. Лампы подсветки делают его похожим на маску. Человек как будто пытается понять по губам, о чем говорят высокий мужчина и женщина в нелепом полосатом пиджачке.

Федор непроизвольно вздыхает и чувствует, как пот медленно начинает стекать из-под мышек. Разумеется, он ждал этого. Иначе и быть не могло. Кретин Раздольский, этот жалкий адвокатишка, обосрался по уши. Он привел "хвост", гнида, и не заметил этого. Влюбленный мечтатель, идиот.

Федор встает так, чтобы его не было видно с того места, где за витриной прячется "топтун".

Десять минут. Пошла одиннадцатая. Елена с трудом отрывается от Раздольского и идет, не оглядываясь, чуть-чуть качаясь на высоких каблуках, через жиденькую толпу к выходу. Ефрем Борисович мгновение смотрит ей вслед, а затем поворачивается в противоположную сторону.

Федор влетает в магазинчик и сталкивается прямо в дверях с тем, кто следил за Еленой и Раздольским.

- Ты аджиевский? - Федор хватает его за плечи. Человек смотрит на него сначала недоумевающе, а потом скалит рот в угрожающей гримасе. Маленький такой человек, в сером костюме, незаметный хмырь. - Аджиевский. - Федор кивает утвердительно. - Хозяину скажи, что сговорились убить его... Слышишь? Я за ней сейчас пойду. Киллера наняли...

Федор говорит без умолку, а сам тащит человека подальше от фонтана, от людей, к переходу на соседнюю линию.

- Слышишь? Немедленно доложи... Киллера... Завтра утром, когда с дачи поедет, шофер подкуплен.

Человечек ошеломлен, он смотрит на Федора с недоверием и пытается оторвать его железные пальцы от пиджака.

Вот переход на соседнюю линию. Лестница.