- Уби-ли-и!

А Федор далеко. Руки в карманах. Стремительная походка. Кажется, и на этот раз он Аджиева обыграл. На этот раз.

- Что с вами? Господи! Кровь... - Елена чуть не плачет, глядя на плюхнувшегося рядом с ней на сиденье Федора. - С Ефремом что-то случилось? Говорите же!

- Какая вы дура, Елена Сергеевна, - с отвращением говорит Артюхов. - Трогайте же, да на дорогу получше смотрите, а то и здесь влипнем...

Федор вытирает правую руку носовым платком, поплевав на него. Женщина заводит мотор, и автомобиль, пятясь, выбирается со стоянки.

Артюхов выбрасывает из окна платок в ближайшую урну.

- Надо мне это было? - говорит он, пожимая плечами. - Ради вас и вашего еб..., о, простите, дружка... Да...

Федора одолевает нервный смех.

- А еще ваш муж говорил, что я жалостливый... - И он резко меняет тему: - Сколько у нас времени?

- Час с небольшим... - откликается женщина, боясь даже взглянуть в сторону спутника.

- Так... - Федор уже почти успокоился, теперь мысли его мечутся в поисках дальнейших верных шагов. - Сейчас на Тверской в какой-нибудь магазин зайдете. Остановимся. Купите что угодно, и домой. Да не трусьте так! - почти кричит он, и от этого крика Елена приходит в себя.

- За Ефремом следили? - спрашивает она. У нее прежний высокомерно-холодный тон, и на лице привычное отстраненное выражение. Такой женщина нравится Федору, и он отвечает:

- Да. Пришлось убрать. Подфартило, что он был один. Останавливайте. Вон парфюмерия какая-то. Жду пять минут.

Через пять минут Елена вылетает из магазина с какой-то цветастой коробкой, и они мчатся дальше, теперь домой.

- Вы его совсем?.. - спрашивает она после некоторого молчания.

- Не о том думаете, - как с больной, говорит с ней Федор. - Вы лучше соображайте, что делать будете? Неужели не усекли еще, что не вам тягаться с Артуром? У него все козыри на руках...

- Какие козыри? - шепчет она.

- Да вы и наполовину не знаете, какой крутой пахан ваш муж, продолжает Федор, не отвечая на ее вопрос. - Короче, я вас предупредил. Но больше в ваши игры не играю. Все, мадам. Я действительно не Достоевский. Мне своя башка дороже, слышите? Ваш этот адвокат...

Федор машет рукой, чтобы не загнуть матюк.

Его слегка подташнивает. Запах крови, кажется, стоит у него в ноздрях. Или это пахнет так дурацкий вычурный букет на заднем сиденье?

- Вы меня поняли, мадам? - продолжает Артюхов. - Не лезьте в пекло... Все. Отныне я для вас слепоглухонемой.

После удачного дня, проведенного с австрийцем, Аджиев весел и настроен миролюбиво. Елена была, конечно, украшением их неформальной встречи в ресторане "Метрополь". Он видел внимательные и заинтересованные взгляды мужчин, устремленные на его жену. А потом - она так мило болтала с герром Кренцем по-английски. Австрияк нашел ее восхитительно-остроумной, что и выразил на корявом русском языке Артуру Нерсесовичу в конце вечера. Он уже с трудом двигал не только языком, но и ногами, когда они с Еленой посадили его в автомобиль.

- Прогуляемся, - неожиданно сказала жена. - Давно я не ходила пешком около Кремля.

- Пешком? - ахнул Аджиев.

- Ну конечно. Очень хочется... - Голос Елены звучал беззаботно. Почти как в первые годы их супружества.

Артур Нерсесович шел рядом с женой и замечал, с каким жадным любопытством она оглядывает реконструирующуюся площадь около Большого театра, табунки молодежи, теток, торгующих всякой снедью у метро "Площадь Революции".