"Я преподнесу вам сюрприз, подонки, и на этот раз..." Раздольский в душе ликовал, он был уверен, что ему удастся перехитрить их. Он представлял их искаженные злобой лица, когда они поймут, что он улизнул, и сердце его переполняла лихая отвага.

Он ехал в городок правительственных дач, где жил его старый знакомый, ныне чиновник в администрации Президента, и на него уже был заказан пропуск для въезда туда. Этим же останется только остановиться у шлагбаума. И пусть ждут его здесь до опупения.

Ефрем Борисович договорился, что пробудет здесь на даче тройку дней. Машину свою поставит, а в город, если понадобится, будет выбираться вместе с другом на служебной. Именно таким образом собирался он завтра приехать на встречу в "Золотое руно".

Вот и поворот к правительственным дачам. Машина ГАИ на углу. Не замедляя хода, он резко сворачивает направо. Всего десять километров до милицейской будки и поста. Его преследователи отстали. Наверное, они уже поняли, в какую ловушку затащил их "объект".

Ефрем Борисович ухмыляется и кричит Чарли:

- Все, все, приятель, мы прорвались!..

Федор приезжает в Мытищи днем. Он специально не предупредил Светлану о своем приезде, потому что надеется в отсутствие девушки все-таки прослушать кассеты на ее магнитофоне. Сегодня Светлана с утра торгует на своем базаре, и это точно известно Федору, потому что накануне он звонил ей.

Ключа у него нет, но этого и не требуется. Замок в двери очень простой. Он успеет уйти до ее прихода, а потом, ближе к вечеру, появится вновь.

А все-таки из-за того, что он вломится как бы незаконно, Федора чуть-чуть царапает чувство неловкости, тем более что Светлана предлагала ему однажды взять запасной ключ.

Федор с минуту топчется подле дешевенькой, облупленной двери, а потом достает отмычку.

В квартире душно. Видимо, все окна закрыты. Не останавливаясь в прихожей, Федор проходит прямо в большую комнату и замирает: с дивана свисает вниз голая мужская нога.

Шторы задернуты, и обнаженный по пояс человек спит ничком, подсунув под голову обеими руками подушку.

Никаких мыслей нет в голове у Федора. Он забывает сразу обо всем, продолжая стоять как столб. Так проходит минута или вечность - Федор теряет представление о времени. Потом рука его непроизвольно тянется к потайному карману брюк... Глаза мутнеют... Зазвонил телефон, но он не услышал этого. Звук для него словно вытек из всего видимого мира - как из сосуда.

Но зато человек на диване завозился и внезапно поднял голову.

Пролетел еще миг.

- Это вы? Это вы? - пролепетал человек. Только что пены не было на его губах: взгляд заметался, шелковистые прядки на лбу встали дыбом, как у загнанного, перепуганного зверька. Он не сводил глаз с правой руки Федора, прижатой к бедру.

- Какая встреча! Братец! - Федор медленно возвращался к реальности.

Голос его вызвал у Мити еще больший приступ страха.

- Это... Это невозможно... - выдавил он наконец; глаза у него вдруг раскрылись еще шире, и от этого лицо приобрело такое изумленное выражение, что его можно было принять за помешанного. - Как ты вошел? продолжал он жалобно. - Разве у тебя есть ключ?

И Федор расхохотался. Напряжение спало. Он дотронулся рукой до своего лица. Кожа под его ладонью была как жабья: влажная, ледяная.

- Я в шоке, братец! - проговорил он, плюхаясь на ближний к нему стул. - Я мог бы слегка попортить тебе шкурку, негодяй! Если бы не телефон... телефон.

Федор продолжал смеяться, не обращая внимания на лихорадочно одевавшегося Митю.

- Ты ничего не понял! - заорал вдруг тот, швырнув футболку себе под ноги. - Я не мог ехать домой пьяный... Меня предки изводят... Я добрался сюда, едва добрался... Слышишь? Ведь Светка не скажет мне: "Спи на лестнице, сволочь!" А мать, мать... - Митя закрыл лицо руками и заплакал.

- Эй! - окликнул его Федор.