Он опять и опять думал о том, удалось бы все-таки Аджиеву вывернуться, если б не он, Федор...

На второй кассете были записаны разговоры Елены и Раздольского. Костя Лесной решил действовать с двух флангов. И в результате потерпел поражение. За двумя зайцами... Горько усмехался Федор, слушая невнятные, полные недомолвок реплики Елены. Женщина испытывала страх перед мужем и на расстоянии. И не зря. Дуриком сгубил себя и свою братву Костя, смертельной опасности подверг и Елену с любовником. Неосторожный Ефрем Борисович явно находился в эйфории на тот момент, когда его записывали. Он упоенно болтал женщине, как они уедут и поселятся где-нибудь на юге Франции или Швейцарии. Прикидывал, какое будет у них состояние, когда они рассчитаются с "друзьями" по "долгам"... Словом, классический случай дележки шкуры неубитого медведя. А медведь-то остался жив и очень опасен. Болтаться Раздольскому "свиньей"... А Елене?

Федор вспоминал некоторые эпизоды из того, что пришлось ему пережить на Валдае. Участи неверной жены Артура Нерсесовича не позавидуешь. Он бы и сам, наверное, убил бабу, которая предала бы его. Убил бы? Да, Федор знал, что обязательно бы убил, но вот мучить... В ушах отозвался вязкий стук разрубаемого по-живому человеческого мяса...

Нет, этой кассеты он Аджиеву не отдаст, пусть и вызовет этим его подозрения. В конце концов, не было доказательств и не будет их у Артура Нерсесовича, что Федор обманул его. Но и доверия не будет, сообразил он, а при удобном случае замочат его.

"Так и так будут мочить, - подсказывал инстинкт. - Тебе в этой стае долго не гулять. Не выследили бы, где Светка живет, - впервые закрался в душу страх. - Осторожнее надо быть, ох как осторожнее... Ударит Аджиеву в мозги "мочиловка" - его не остановишь".

- Я твой подарочек оценил...

Аджиев в белой рубашке с открытым воротником сидел в плетеном кресле на террасе, со смаком покуривал трубку. Дымок пах чем-то очень знакомым, кондитерский такой был запах. Федор втянул воздух в ноздри и улыбнулся: приятные воспоминания навевал этот дымок.

- Присаживайся. - Артур Нерсесович смотрел на него с одобрением. Ты большое дело мне сделал. Картина для меня теперь почти ясная. Почти...

Он повторил это "почти" и шутливо погрозил Федору пальцем.

- Интересно все же, откуда достал и где другая кассета? Или другие? - Аджиев вскинул реденькие брови. - Я совершенно уверен, что есть и другие...

- Я не достал, а взял, - нагло смотря ему в глаза, сказал Федор. Дважды пришлось за ней ходить. Первый раз не нашел. Если очень интересно, - он пожал плечами, - на квартире у Вульфа.

Лицо Аджиева осталось невозмутимым. Он прикрыл веки и с минуту помолчал.

- Кроме меня, там до милиции побывал еще кто-то... В спешке тогда мы за квартирой наблюдения не установили. Это был, конечно, просчет. Выходит, три заинтересованные силы искали и ничего не нашли, а ты вот... - Он запнулся.

- Ну, деньгами, наверное, там кто-то поживился, - засмеялся Федор. - Голова имел дурную привычку дома валюту хранить.

- Меня деньги не интересуют, Федор, - устало сказал Артур Нерсесович. - Подскажи-ка мне, где же у него тайник был?

- Тайник - не знаю, был ли, квартира старая, полк солдат можно спрятать умеючи, а я нашел кассету в рояле. Клавиши там не все работали... Под ними и лежала.

- Да, мои на рояле поиграть не догадались... - усмехнулся Аджиев. - Значит, ты полагаешь, все?

- Я ничего утверждать не могу. - Федор сделал серьезное лицо. Еще поискать, что ли? Но ведь риск все же, вдруг милиция что-то почует. Пломбу-то ведь я нарушил... Соседи донесут.