Мне стало страшно, признаюсь, я примерил всё это на себя. У меня нет даже пушек, нет чародеев, нет звездолётов… Теперь у меня нет ни-че-го… А как страшно было Рике. Она глубоко вздохнула, но выдавить смогла только:

– Значит, тоже тоскуешь по лучшим временам. Повод доверять. Спасибо, что рассказал.

– В этом нет секрета, трагедии, ничего, – тихо уверил он и сумел улыбнуться. – Таких историй тысячи. Просто об этом сложно говорить. Но тебе – почему-то легче.

Легенда от этого совсем смутилась. Ведь на самом деле, как и мальчик, она была не уверена во многих вещах насчёт самой себя. Ему не хватало силы и смелости, а ей…

– Прости, что сунулась вот так, – пробормотала она. – Я… – Но слов не нашлось. Она ведь сама не знала, как называется это чувство или качество, позволяющее прямо говорить: «Я хочу подойти к тебе немного ближе».

Они сидели совсем рядом, и разгорался красный огонь кулона, и усиливался ветер под тёмным небом. Рика зябко повела плечами. Чёрный шепнул:

– Тебе холодно? Жаль, я не могу тебя согреть. Жаль, никто не может.

И я знал, что ему жаль; может, впервые – действительно жаль. Рика вздрогнула и ещё раз посмотрела ему в лицо. Её мысли были вокруг одного, и это одно всё-таки вырвалось:

– Но ты дал мне обещание. Ты забыл о нём или не хочешь помнить?

Её голос окреп, ведь это было сражение. Или почти сражение, так ей казалось. Не как её прежние, не как его прежние… но бой приняли. Жёсткие пальцы Смерти, скользнув по её подбородку вверх, задели рану – ту, что шла от края рта. Провели по ней и остановились.

– Больно?

Она поняла ответ и всё, что за ним скрывалось. Ресницы дрогнули с испугом и торжеством сразу. Медленно, подрагивающим голосом Рика ответила:

– Они зажили достаточно. И я…

Вторая бледная рука легла на его грудь и замерла там, не решаясь двинуться. Может, легенда хотела поймать хоть один удар сердца Смерти, прежде чем… но она не успела. Харэз наклонился и прикоснулся к её губам. Ладонь поддержала за плечи, пальцы крепко сжались. И легенда запрокинула голову, прижимаясь ещё теснее, позволяя целовать ещё и ещё. Она тянулась к нему, и вторая его рука раз за разом осторожно касалась изуродованной чужой ложью кожи. А потом легенда шепнула:

– Когда вас придут легионы, я хочу, чтобы меня убил ты.

В ту минуту мне стало ещё страшнее. И – тысяча парадоксов! – в ту же минуту я особенно ненавидел себя за то, что собираюсь сделать. И во все следующие, когда они, эти двое, не выпускали друг друга, и в ту, когда наконец легли, вытянувшись, вплотную.

Но наступил рассвет. И моё решение снова кажется мне верным.

12. Кратер

Целый день они углублялись в пустыню, всё дальше отходя от последних обитаемых земель. Мальчик мог только гадать, что там происходит, но кое-что подсказывало – и подсказывало слишком явно.

Хищные птицы. Огромные грифы, стервятники, песчаные соколы постоянно пролетали в одном направлении – к Озёрному графству. То поодиночке, то целыми стаями они проносились над головой. Скорее всего, их влёк запах крови. Харэз тоже провожал их взглядом, но смуглое лицо оставалось спокойным. Мысли его явно занимало другое, настолько, что он едва уловимо вздрогнул, когда уже ближе к вечеру Кара, сидевшая с ним на верблюде, требовательно спросила:

– Слушай, а сколько ты вообще планируешь за нами тащиться?

Харэз рассеянно посмотрел на очередную тёмную птицу в небе, потом – на шагающую чуть поодаль Рику и на плетущегося подле верблюда мальчика. Поразмыслив, он криво усмехнулся и уточнил:

– Ты хотела сказать «тащить вас», маленькая белая звезда?

Кара фыркнула.