– Если он случайно выстрелит, то в ком-то останется большая дырка, – сказал он.

Заметив микроскопическую зеленую крошку на своей тарелке, он подцепил ее вилкой и с опаской спросил:

– Что ты подложил в яичницу? Какой-то странный запах. Вкусно, но непонятно…

– Просто трава, – ответил Дики.

– Трава! – испугался Бобби Ли. – С чего бы это ты стал подкладывать мне в еду траву? Я люблю обычную нормальную глазунью.

– Мне показалось, что тебе понравилось, – ухмыльнулся Дики. – Уплетал за милую душу.

– Все равно я не люблю продукты из других штатов, – упорствовал Бобби Ли. – Я люблю простую техасскую еду.

– Трава растет и в Техасе, – напомнил ему Дики.

– Что-то поблизости я не заметил никакой травы, – проговорил Бобби Ли чуть ли не с паническим страхом и, тяжело вздохнув, продолжал: – Мне снятся кошмары, когда я поем что-то не из Техаса. Сегодня вечером они будут непременно. Вы, торговцы зельем, все на одно лицо. Вам наплевать, что попадет людям в пищу.

– Успокойся. Тебе ничего не грозит.

– Будет лучше, если ты примешься за работу, – поддержал сына Дуэйн. – Когда вкалываешь весь день напролет, так выматываешься, что потом не видишь снов. Ни плохих, ни хороших.

Он взглянул на Дики, который выглядел очень молодо. Парень настолько успешно создавал себе имидж настоящего мужчины, что ввел в заблуждение даже родного отца. Сидя на кухонном столе, он казался милым, даже робким подростком.

– Так что ты подложил мне? – не унимался Бобби Ли. – Меня ты не проведешь, Дики. Мой желудок меня не обманет.

– От яиц с ветчиной с тобой ничего не случится, – отмахнулся Дики.

– Я читал о травах, но мало что запомнил, – продолжал Бобби Ли. – Это они вызывают видения Бога и все такое?

– То грибы… кое-какие.

– Мы что, будем сидеть тут и целый день трепаться о травах или зарабатывать на жизнь честным трудом? – строго спросил Дуэйн у молодых мужчин.

– Пошли, я готов, – сказал Дики. – Если Билли Энн притащится за мной на буровую, то у меня хотя бы будут свидетели.

– И почему Нелли хочет стать шеф-поваром в ресторане? – спросил Бобби Ли. – У нее никогда не было никаких амбиций. Мне потребовалось несколько лет, чтобы уговорить ее сбежать со мной.

– Иди работай. Это лучшее средство от хандры, – заметил Дуэйн.

– Мне нравится хандрить, – сказал Бобби Ли. – Что еще здесь делать, как не хандрить и жалеть себя?

– Как что? Столетие на носу, – возразил ему Дуэйн. – А сегодня вечером начинаются репетиции.

ГЛАВА 49

В шесть часов вечера (время, когда должны были начаться репетиции празднования столетия города на том месте, где обычно проводились соревнования по родео) солнце жгло немилосердно. В полдень была достигнута отметка в 42,2 градуса по Цельсию, а за прошедшие шесть часов она опустилась совсем ненамного.

Когда Дуэйн прибыл на просторную автостоянку за трибунами, там стояла только одна машина. Она принадлежала Лестеру Марлоу, который сидел внутри, облаченный в костюм и галстук. Он поставил свою машину на самом солнцепеке. Дуэйн припарковался рядом, но в тени. Выйдя из пикапа, Дуэйн решил переброситься парой слов с Лестером, который обливался потом, как может обливаться потом человек, сидящий в машине в сорокаградусную жару. Что и говорить, Лестеру Марлоу приходилось несладко.