Желание было сильным, и на мгновение он сдался.

— Ах ты черт, нет, конечно. Что же я за…

Но тут ему вспомнился стадион и то, как было тошно, когда он подумал, что потерял ее. А ведь такая вероятность еще существует. «Хоть тут-то не облажайся», — пронеслось у него в голове.

— Нет, — выдавил из себя Дуг. — Не могу я.

Клэр слегка расслабилась.

— Если ты все-таки хочешь остаться на ночь…

И вдруг он понял по ее глазам — она боится, что все кончено. И просто пытается побыть с ним еще немного.

— Слушай, — решительно начал Дуг. — У нас полно времени, правда? Скажи, что это так. Потому что у меня впереди бессонная ночь, полная сомнений.

— А завтра утром тебе на работу не надо?

О чем это она? И вообще — это вопрос?

— Я уволился. Говорю же — я готов к новой жизни. Сам себе обещал. А ты?

— Я?

— Помнишь о том месте, куда бы ты поехала «если бы только»? Убежим из этого города. Вместе.

Она провела взглядом по его лицу, подняла руку и коснулась шрама на брови.

— Не знаю.

И все же ее нерешительность воодушевила Дуга. Что бы она там ни узнала о нем, о чем бы ни догадалась — сейчас точно не скажет.

— Может, блины? — предложил Дуг. — Ты любишь бекон? С чем — с колбасой или с беконом?

Клэр посмотрела на их переплетенные пальцы и высвободила руку. Открыла дверцу, поставила одну ногу на землю и обернулась.

— Если я провожу тебя, — ответил он на ее немой вопрос, — если окажусь рядом с дверью…

Дверца была открыта, в салоне работало внутреннее освещение, и Дуг чувствовал себя беззащитным. Но Клэр увидела в его волнении нечто большее.

— Так спокойной ночи или прощай?

Он притянул ее к себе. Поцелуй был глубоким и всепоглощающим. Клэр сдалась, прижавшись к нему что было сил. Она не хотела его отпускать. Может быть — никогда. А может быть — несмотря ни на что.

— Спокойной ночи, — сказал Дуг, гладя ее по волосам. — Однозначно: спокойной ночи.

35. Пыль

Джем находился в движении.

Пешком обходил Город, ощущая, как его обнимают потоки воздуха. Если бы опустился туман, и от влажности воздух стал осязаем, все увидели бы, как закручиваются его струи за спиной Джема. И тогда в благоговейном страхе уставились бы на уроженца этих мест, за которым тянулся шлейф дыма. Тогда бы они узнали.

А кто-то уже знал — он чувствовал уважение, но никогда не снисходил до благодарности. Нерешительные, быстро отведенные в сторону взгляды. Они не смели пялиться на него. Но в их молчании явно читалось почтение: когда он проходил мимо взрослых и детей, они затихали.

Он нес этот Город, как крест. Все силы, все внимание было брошено на то, чтобы запомнить Город таким, каким он когда-то был, и вернуть его великолепие.

Чертов Дугги.

Джем прикасался к «чайному пакетику», который лежал в кармане. К его мягкой полиэтиленовой упаковке. Двигаясь по улицам, он представлял Город в огне. Очищающее пламя — пламя, которое созидает, уничтожая все недостойное, пламя, которое выжигает и творит новое. Все эти домики, стоящие ровными рядами, сгорят дотла и обновятся.

На углу Трентонской и Банкер-Хилл — очередная новая химчистка. Яппи проходили мимо, не зная, кто он. В очищающем огне химчистки взлетят на воздух первыми, вместе со всеми своими химикатами. А потом все яппи побегут через мост обратно — как муравьи с горящего полена. По бумагам они владели здешней недвижимостью.