— Нет, — ответил Хелмут. — Или, может быть — да. Я не знаю. У меня нет простого ответа. Я лишь знаю, что это — не ответ, а всего лишь пустая отговорка.

Диллон улыбнулся.

— Ты в депрессии, что не удивительно. Выспись, Боб, если сможешь. И, может быть, ты найдешь ответ. А кроме того, ты должен прекратить постоянно думать о гибели Моста. Поверхность Юпитера ничуть не более опасна, чем скажем, поверхность Юпитера–5, за исключением степени угрозы. Если бы ты вышел из этого здания без одежды, то умер бы также быстро, как и на Юпитере. Попытайся таким образом взглянуть на все.

Хелмут, знавший, что впереди его ожидает еще одна ночь кошмаров, произнес:

— Именно так я теперь и стану смотреть на все.

КНИГА ВТОРАЯ

ИНТЕРМЕЦЦО, ВАШИНГТОН

Наконец, при семантической афазии теряется полное

значение слов и фраз. Каждое слово или деталь рисунка

может восприниматься по отдельности, но при этом

ускользает их общий смысл. Действие выполняется по

команде, хотя цель его — остается непонятной… Общая

концепция больным не может быть сформулирована, хотя он

определяет отдельные ее детали.

Генри Пиерон

Мы часто считаем, что завершив исследование чего–то

ОДНОГО — всегда узнаем о ДВУХ, потому «два» — это «один»

и «один». Но мы забываем, что должны еще изучить «и».

А.С.Эддингтон

Доклад подкомиссии Комитета по финансам Конгресса США о расследовании, связанном с проектом на Юпитере, представлял собой массивный документ. Особенно в неоткорректированном, стенографированном виде, в котором его срочно представили Уэгонеру. В печатной форме, которая будет готова только через две недели, доклад окажется гораздо менее внушительным, вдобавок и не таким удобочитаемым. Кроме того, в некоторые его места авторы, подумав, внесли бы изменения. Уэгонеру же требовалось ознакомиться с их мнением в свежей — «только для коллег» — версии.

Это вовсе не означало, что печатная версия имела бы большее количество копий. Даже на стенографированном документе стоял штамп «Совершенно секретно». Уже многие годы ничто не удивляло Уэгонера в том, что касалось правительственной системы секретности. Но сейчас он не смог подавить в себе веселости. Конечно же, все касавшееся Моста шло под грифом «Совершенно секретно». Но будь доклад подкомиссии подготовлен годом раньше, в стране о нем могли бы услышать все. А избранные места просто опубликовали бы в газетах. На вскидку ему пришли на ум имена по меньшей мере десяти сенаторов, и членов оппозиции, и двоих–троих членов его собственной партии, которые постарались бы использовать этот доклад для того, чтоб его забаллотировать. Или опубликовать те места документа, которые могли бы послужить такой цели. К несчастью для них, когда подошел срок выборов, доклад оказался закончен лишь на треть. И Аляска снова послала Уэгонера в Вашингтон, поддержав весьма приятным большинством голосов.

По мере того, как сенатор переворачивал его жесткие, официального формата, страницы, вдыхая дымный запах копировальной краски, он все более понимал, что и полностью подготовленный доклад все равно оказался бы весьма слабым оружием. Большая его часть была в высшей степени технична, и совершенно очевидно, написана советниками, а не самими сенаторами, занимавшимися расследованием. Наверняка публика не смогла, да и не захотела бы ознакомиться с подобным проявлением эрудиции. Почти все технические проблемы, связанные с Мостом, сводились к ничего не значащим общностям. В большинстве подобных случаев Уэгонер умел мысленно отыскать пропавший факт, невежество или утаивание чего–то, что и приводило стройную цепочку логических рассуждений во взвешенное состояние.