Недавно Тая устроилась продавцом к Аньке, старой подруге по торговому училищу, взявшей в аренду небольшой ларек. Чтобы побольше заработать, они не стали нанимать продавщиц со стороны, а работали вдвоем, по двенадцать часов. Навар был не особенно велик, торговля шла бойко только два раза в сутки, когда народ шел на платформу, чтобы ехать на работу, да вечером, когда всё возвращались обратно. От такой жизни она сильно уставала. К концу недели ночных дежурств Таисия чувствовала себя совершенно разбитой. Кроме того, прошел уже месяц, как от нее ушел последний мужик, Валера, беженец из Карабаха, подрабатывавший в городе на ремонте домов. Поэтому Тая с интересом разглядывала спящего Ремизова. Высокий мощный мужик, к таким она всегда питала слабость. Тем более не голодранец, деньги есть. Еще заводя незнакомца в ларек, она почувствовала резкий запах импортного одеколона. К нему примешивался какой-то еще запах, похожий на запах глицеринового мыла, но по незнанию Тая приняла его за некий импортный мужской дезодорант. Она никогда не работала в заводе, любая другая работница завода сразу определила бы этот запах, запах тротила. Ну, а то, что руки у парня в ссадинах, так это понятно: в наши времена с такими «бабками» ходят только крутые мужики.

В восемь утра пришла сменщица, невысокая, худощавая Анька. Увидев спящего Алексея, она отреагировала по-своему.

— Ого, это что у тебя тут, телохранитель?

— Да нет, пьяный один, — ответила Таисия, укладывая в сумку нехитрое имущество: термос, любовный романчик, массажку. — Затащила сюда, чтобы не обшмонали, а то парень при деньгах и одет прилично.

— Мне его не оставишь? — невинным тоном спросила подруга, продолжая жадно разглядывать спящего мужика.

— Счас! — даже рассмеялась Тая. — И даже не мечтай! Ишь — губы то раскатала! Перебьешься!

Аньку мучили те же самые проблемы, что и Тайку.

Таисия между тем растолкала Ремизова.

— Эй, аллё! Вставай, брателло, пошли, пора уже.

— Куда пора, куда пошли? — спросонья не понял Алексей. Его еще пошатывало, и это со стакана водки на пустой желудок.

— Куда надо, — отрезала Таисия, выталкивая постояльца на улицу под насмешливым взглядом товарки.

На улице Ремизов пришел в себя, остро ощутил утренний морозец, его даже передернуло.

— Что, замерз? — спросила Тая, разглядывая его при свете дня.

— Да, есть немного, — сознался Алексей.

— Ты что ж без шапки-то, холодно уже? — поинтересовалась женщина.

Ремизов сделал вид, что только что это заметил.

— А что, на мне её не было?

— Нет, — засмеялась она. — Хоть какая шапка-то была?

— Голубая норка, — сказал Ремизов первое, что пришло в голову.

Все это время они топтались на месте в двух шагах от ларька.

— Ого, — покачала головой Таисия, — дорогая!

А потом спросила как бы невзначай.

— Тебе идти-то есть куда?

— Вообще-то нет, — сказал правду Алексей.

— Что так?

— Да, с женой поругался, домой ехать пока не хочу.

— Ну, тогда пошли ко мне, хоть переночуешь, — предложила женщина, словно этот разговор происходил не ранним утром, а поздним вечером. Взгляд ее при этом скользнул в сторону, и Ремизов понял подоплеку невинной фразы. Несколько секунд он разглядывал женщину, потом согласился.

— Пошли, раз приглашаешь.

Они, не торопясь, шли по улицам и, так же не спеша, беседовали.

— А ты вообще-то где сам живешь? — допрашивала Ремизова Тая.