— Ты, сука, ты что делаешь?! Да тебя же Свояк…!

От крика у него на шее выступили жилы, изо рта летела слюна. Послушав немного "русскую речь", Геннадий сказал бывшему врачу.

— Успокой его.

Сухачев подошел к орущему бугаю с тонкой, гибкой лозой и резко ударил по голому животу. Макар отчаянно взвыл от боли.

— Макар, ты уж сильно не надрывайся, — спокойно увещевал его Нечай. — Жить тебе осталось недолго, так хоть не мучайся зря. Где они?

Но в ответ бородач снова разразился матерной бранью. Со вздохом Геннадий обратился к человеку в переднике:- Займись им плотнее. Пусть все расскажет.

В ответ Сухачев озабоченно спросил: — А он, почему такой полный, это не от больного сердца?

— Нет, не от сердца, — улыбнулся Геннадий. — Просто пожрать чересчур любит.

"Доктор раз обжегся, теперь дует на воду", — подумал он.

Они с Рыдей отошли в сторону и заговорили о своем. Через пару минут Макар, так и не перестававший материть их, завопил абсолютно диким голосом. Оба они невольно оглянулись и поняли, что Сухачев подсоединил провода от розетки к половым органам детины. Отвернувшись, они невольно отошли дальше и продолжили разговор. До Сухачева долетали только отдельные слова разговора: "Оружие… время… сложно…".

Минут через пять крики прекратились, и экс-доктор позвал его: — Геннадий Александрович! Можно спрашивать.

Макар тяжело дышал, его голое тело покрылось потом, словно он вышел из парной. Несмотря на то, что ток отключили, по телу детины продолжали пробегать мелкие судороги.

— Ну, Макар, так, где все твои дружки? — повторил вопрос Нечай.

Макар открыл налитые кровью мутные глаза и с трудом, хватая ртом воздух, ответил: — Мотель «Дубки»… корпус номер… четыре.

— Сколько их?

— Восемь… человек. Только все равно… тебе это боком выйдет. За меня…

— "За меня — за меня!". За тебя сейчас горшок дерьма не дадут. Оружие у них есть?

— Да. Четыре ствола и «калаш». Только зря ты все это… затеял… Свояк не простит, — Макар твердил эту фразу, словно пытался убедить не только Нечая, но и себя.

Нечай махнул рукой.

— Да брось ты. Тебе уже будет все равно. Лучше скажи, — Геннадий даже присел на корточки рядом с телом, — это правда, что Свояк расплевался с Тенгизом?

— Да. К нему хочешь обратиться? Только Тенгиз слабак против Свояка. У него и «пехоты» в два раза меньше.

Макар смолк, приподнял голову и встретился взглядом с Нечаем. В нем уже не было ярости, скорее усталость и сожаление.

— А я ведь когда ехал, так радовался, что увижу тебя.

Больше он не сказал ничего, только попробовал дотянуться скованной рукой до ноги Нечая, похоже было, что его тело снова начинало обретать силу. Геннадий быстро отошел в сторону, оглянулся на доктора и сделал жест рукой, словно убирал что-то. Они с Рыдей поднимались по лестнице, когда сзади коротко вскрикнул и быстро перешел на замирающий хрип голос Макара.

Поднявшись наверх, они развернули крупную карту области.

— Вот эти "Дубки", — ткнул пальцем Нечай. — Далековато, километров семьдесят.

— Знаю я эти "Дубки", — припомнил Рыдя. — Бывший пионерский лагерь. Деревянные хибары в лесу, стоят друг от друга метрах в пятидесяти.

— Ну, это даже лучше, чем я думал. Кто у тебя самый толковый из парней?

— Фугас, — не задумываясь ответил Рыдя.

— Позови его, сейчас все обсудим.

Рыдя удивленно посмотрел на него.