Принесли новую порцию пива.

– Что случилось, ты видишь уже сейчас, мой дорогой. Что касается свободы, Линда хорошо поняла, но что касается страха потери, про это она, видимо, забыла прочитать!

– Ты считаешь меня дураком? – Эти слова Дирк произнес так громко, что люди, сидящие за соседним столиком, обернулись.

– Мне жаль, но ты сам похоронил свою любовь! А вот то, что гробовщиком стал Гюнтер, не укладывается в моей голове! – Ричи потер лоб. – Он и Линда – нечто несовместимое!

– Я бы с удовольствием отвесил ему хорошую оплеуху!

– Гюнтер сильнее тебя!

– Я думал, ты мне друг!

Ричи наморщил лоб.

– Мы придумаем что-нибудь вместе. Надеюсь, что-то придет в голову. Но сначала я должен поесть!

Следующая неделя началась в Рёмерсфельде безоблачным небом и небывалым всплеском деловой активности. Гюнтеру пришлось провести предыдущую ночь дома, потому что там висели его костюмы, лежали выглаженные рубашки, стояли начищенные ботинки. Все это необходимо ему для очередного рабочего дня в связи с предстоящей встречей с банковскими работниками по поводу продажи недвижимости акционерному обществу в Лихтенштейне. Он ночевал в гостевой комнате, чтобы показать Марион установленную между ними границу, но когда утром начал искать в своем платяном шкафу бело-голубую рубашку для только что подготовленного костюма, почему-то не нашел ее.

– Марион, а где мои рубашки?

– Где они должны быть? – ответила Марион, проходя мимо него в ночной сорочке.

Такого еще никогда не было в их доме.

– Ну, здесь-то их нет! – бросил он ей вслед.

– Как же так? – лениво осведомилась она и, потягиваясь, пригладила свои взлохмаченные после сна волосы. – Уж не думаешь ли ты, что рубашки могут летать?

– Что значат твои слова?

– Ну, например, из корзины с грязным бельем по маршруту стиральная машина – гладильная доска – платяной шкаф. Я иду снова в постель. Ты знаешь, где кофе.

С этими словами она исчезла в спальне.

Взбешенный Гюнтер схватил другую рубашку. Марион еще пожалеет об этом. И первый камень в основание своей мести он заложит уже через несколько часов.

Едва Гюнтер вышел за порог, Марион начала двигаться по дому с быстротой молнии. Она направилась в душ, высушила феном волосы, зачесала их назад, надела удобное легкое платье, туфли на низких каблуках. Собрав вес документы, которые удалось найти, и записи того, что она вспомнила, Марион поехала к Анне Кель. Возле одной из пекарен она остановила машину и купила несколько свежих круассанов. Марион видела у Анны кофеварку. Значит, следует что-то принести с собой для спокойной беседы за чашкой кофе.

А Моника в офисе обсуждала с сыном предстоящие на этой неделе встречи, договоры и стратегические планы на ближайшее будущее.

– Что с тобой? – внезапно спросила она Ричи.

– Со мной? А что такое? – Он невинно посмотрел на мать своими голубыми глазами.

– Ну-ка рассказывай!

– Мать, перестань! Это не связано ни с тобой, ни с нашим бизнесом. Это действительно мои личные проблемы.

– Ну, хорошо! Тогда я тоже кое-что расскажу тебе. – Моника захлопнула свой ежедневник.

– Что значит, тоже!

– То, что я сказала. Тоже! – Она улыбнулась ему.

– Хорошо. Что же это?

Матери бывают иногда невыносимы, подумал при этом Ричи.

– Мы будем строить!

– Ага! – Он посмотрел на нее так, словно сомневался, в здравом ли она рассудке.