– Ради Бога, извините меня, – слабым голосом прошептала она покупательнице. – Мне что-то нехорошо. Я покину вас на несколько минут.

Она выскочила в соседнюю дверь. Здесь Линда остановилась, перевела дыхание и попыталась привести в порядок свои мысли. Собственно, она могла бы сейчас выйти, подойти к нему и прямо дать ему понять, чтобы он раз и навсегда исчез из ее жизни вместе со своим дурацким шампанским. У нее есть все основания поступить так. Но что-то удерживает ее. Линда приоткрыла дверь в торговый зал. Рядом с Гюнтером появилась еще одна продавщица. Теперь она выставила на демонстрационный столик флаконы с мужской парфюмерией. Вторая между тем разложила рядом пробные флаконы. Все очень озабочены и заняты. Только брошенная Линдой на произвол судьбы покупательница одиноко топталась в углу и требовательно оглядывалась. В конце концов, не сказав ни слова, она просто ушла. Однако и Гюнтер тоже не слишком задержался у прилавка. Через четверть часа он покинул магазин, унося с собой пакетик с покупками.

– Почаще бы нам таких покупателей, – заметила Рената, одна из продавщиц, закрывая кассу. – Этот один купил сегодня товаров на сумму, которую мы заработали за весь вчерашний день!

Линда рассматривала чек. Два флакона женских духов на девяносто марок, лосьон для тела и гель для душа еще на сто и мужской одеколон за двести пятьдесят.

– Да, вчера было вообще отвратительно, – согласилась Линда.

– Еще бы. – Рената убрала на витрину оставшиеся образцы. – Так он еще и расплатился наличными. Значит, не будет никаких процентов на налог. Это же чертовски здорово!

– Не иначе как старичок завел себе подружку. – Вторая продавщица посмотрела на свои длинные ноготки. – В таких случаях они всегда платят наличными! Никаких кредитных карточек, никаких чеков, никаких следов!

– Ну, ты у нас спец по таким делам! – Рената сморщила носик. – Давайте лучше оприходуем новый товар. И даст Бог, этот дядечка окажется не единственным нашим клиентом сегодня!

Марион тоже отправилась в город. У нее возникло предчувствие, что не все из происходящего вокруг понятно ей. В их отношениях с Гюнтером было нечто подобное сразу после объединения, в 1989 году. Тогда муж тоже постоянно находился в дурном настроении, часто срывался. Марион предположила, что на горизонте появилась другая женщина. В конце концов тогда она узнала через Клауса, нет, даже через Монику, что Гюнтер вложил все их средства в рискованные финансовые операции на Востоке. И не сказал ей ни слова! Моника в ту пору еще не развелась с Клаусом. Она позвонила Марион как-то вечером и, не слишком не церемонясь, спросила, вполне ли независимо от Понтера в финансовом плане чувствует себя Марион. Независимо от денег и бизнеса Понтера. Марион нашла такое поведение Моники хамским. С чего это вдруг та сует нос в их личную жизнь? Но она получила тогда хоть какую-то информацию и потому никогда не припоминала Монике о том случае.

Сейчас из головы Марион не выходила история с пожертвованием в фонд общества защиты животных. Гюнтер никогда не жертвовал денег ни на какие мероприятия без веских на то оснований. Но что крылось за этим шагом? Никакого пари не было, это точно. Ни Клаус, ни Гюнтер, даже в самом сильном опьянении, не стали бы спонсировать общество защиты животных. Только если эта организация стала бы одной из фигур в их новой финансовой игре и использование этой фигуры могло принести доход. Марион решила во всем разобраться.

Расстроенная Регина Раак тоже в дороге в этот утренний час.