Марион бросила машину прямо под знаком «Остановка и стоянка запрещены» и поспешила по мощеной площади к зданию ратуши. Здание было построено в стиле Ренессанса и открыто с большой помпой десять лет назад. Сегодня вряд ли нашелся бы человек, согласившийся вложить в это строительство такое количество средств, подумала Марион, толкнув изо всех сил массивную деревянную дверь. За стеклянной конторкой у входа никого не было. Тоже хорошо, значит, ей не придется никому сообщать, что она задумала лишить жизни трех человек: обер-бургомистра, обманщика Манфреда и своего мужа-мошенника. Марион взбежала по лестнице так быстро, насколько позволяло ее узкое платье. Ей не нужно указателей, она точно знала, где засела эта банда из трех человек. Стук ее каблуков далеко разносился по пустому коридору, ярость нарастала с каждым шагом. Справа и слева находились служебные помещения, в конце коридора – секретариат и кабинет бургомистра, справа – зал заседаний. Ни одного человека не попалось навстречу Марион, все словно вымерли. Это еще больше раззадорило ее – еще не конец рабочего дня. «И за это я плачу налоги!» – негодовала она, пытаясь открыть дверь зала заседаний. Но дверь не поддавалась. Марион надавила на позолоченную ручку, толкнула дверь плечом, но тщетно. Ничего не поделаешь. Однако там есть люди, она слышит голоса. Они заперлись!

– Открывайте! – закричала Марион и начала стучать.

Уже готовая разнести дверь вместе с замком, Марион услышала, как внутри повернулся ключ.

Она рывком открыла дверь. Перед ней стоял обескураженный Иоахим Веттерштейн.

– Где мой муж? – заорала Марион, забыв о вежливости.

– Ваш муж? – Веттерштейн был совершенно сбит с толку. – Но у меня нет никаких дел с вашим мужем!

– Немедленно отвечайте, где он! – Марион надавила на дверь, пытаясь открыть ее пошире, но, похоже, бургомистр припер дверь ногой. Совершенно ясно, что они сидят внутри, иначе чего бы ему так сопротивляться.

– Поверьте мне… – начал Веттерштейн примирительным тоном, но Марион протиснулась в дверь и оттолкнула ногу бургомистра. Дверь распахнулась, гулко стукнувшись о стену, Веттерштейн отскочил в сторону, но тотчас занял прежнюю позицию и загородил Марион проход.

– Если его здесь нет, почему вы не даете мне войти? – кричит она.

– Тише, вам незачем кричать. – Он приложил к губам указательный палец. – Уверяю, вашего мужа здесь нет!

– Почему же вы так странно ведете себя? – Марион попыталась заглянуть в зал заседаний.

– У меня… совещание. Переговоры. Но не с вашим… – Не успел он продолжить, как Марион удалось оттолкнуть его и ворваться в зал.

Там, скрестив руки на груди и улыбаясь, стояла Моника Раак.

– Ну, довольны? – иронически осведомилась она.

– Как?.. – Марион обалдело уставилась на Монику.

– Он думал, что это не вы, а его жена! – Моника указала на Иоахима, который тихо притворил дверь.