— Мама Бенни говорит, что ты остаешься. — Андреа пристально следила за ней.

Санни поняла, что подтвердить данное заявление — все равно, что прокричать его с самой высокой колокольни на самой оживленной улице. Через час все будут в курсе. Но все равно они скоро узнают. Нику она уже сказала.

— Я знала, что ты не сможешь уйти.

Санни фыркнула. Фырканье. Новоприобретенная привычка, совсем не подходящая для истинной леди. Ей она жутко нравилась.

— Да, мы заключили с Карло тайное соглашение. — Драматическим жестом она прижала руку к груди. — Не могу его бросить. Он умолял меня остаться.

Андреа засмеялась.

— Как же, как же. Знаем мы ваши причины. Ник будет сражен наповал.

Санни тоже засмеялась, но продолжала:

— Я провела несколько бессонных ночей, пытаясь решить, имею ли я право оставить «Д’Анжело» и найти подходящую работу по соседству.

Андреа изобразила изумление и негодование одновременно.

Санни поспешила дать пояснения:

— Все потому, что считаю — отношения с начальством должны быть исключительно деловыми. Всякие личные связи, как бы мимолетны они ни были, должны пресекаться в корне. — Андреа попыталась вклиниться, но Санни продолжала, будто и не заметила ее потуг: — Знаю, знаю, но приличия — первое, о чем следует думать.

— Ник наверняка тебе растолковал, несколько нелепы подобные рассуждения. Боже мой, это семейный бизнес, мы все тут работает бок о бок с любимыми.

Санни мудро пропустила замечание мимо ушей. Любовь. Трудно даже предположить, что Ник и любовь могут иметь что-то общее.

Из кухни раздался громогласный победный клич. Обе женщины подскочили, покинув спальню как раз вовремя, чтобы успеть к наложению последних мазков нежно-голубого желатина на поверхность обеденного стола.

Андреа осталась абсолютно спокойной. Быстрыми ловкими движениями она вытерла лица и руки сыновей и спихнула обоих со стульев.

— Идите поищите дядю Ника. Через минуту мы спустимся.

Санни наклонилась для обязательных липких поцелуев и объятий, с улыбкой проводила детей взглядом.

— Как ловко ты с ними управляешься, Андреа. Надеюсь, из меня выйдет мама, хотя бы наполовину такая же хорошая.

Глаза Андреа широко раскрылись. Санни даже подпрыгнула в попытке немедленно опровергнуть предположение, выраженное всем видом подруги.

— Нет! И думать не смей! Я просто отвлеченно сказала. Даже не начинай, Андреа. Обещай мне.

— Ладно. — Но блеск в ее глазах не потух. Санни с усилием подавила стон. — Но ты ведь любишь детей?

Санни уставилась на нее. Лицо собеседницы — сама невинность. Санни оставалось лишь устало пожать плечами.

— Пока у тебя в глазах горит этот нехороший огонек, я не собираюсь обсуждать подобные вопросы.

— Я одного не пойму, — сказала Андреа наивно, — как ты собираешься увековечить воспитательные методы Чендлеров, будучи последней в роду?

— Будь уверена, все запланировано давным-давно. Вероятнее всего, бабуля имеет собственные соображения по данному вопросу — она у нас отвечает за вопросы наследования. А мечты дедушки сосредоточены по большей части на ведении бизнеса. Но, думаю, в завещании уже прописано создание семьи и рождение двух-трех младенцев — как условие получения чего-нибудь там.

Улыбка Андреа поблекла.

— Прости, Санни. Я не имела права тебя дразнить.

— Все в порядке. — Санни потрепала Андреа по руке. — Правда. А относительно заданного вопроса — я никогда не думала о собственных детях, да и никаких других детей в моем окружении никогда не было.