Ник помолчал, потом нежно провел пальцами по ее губам и едва слышно произнес:

— Здесь у тебя тоже семья. Не поворачивайся спиной и к нам тоже.

— О, Ник. — Она обхватила ладонями его лицо и поцеловала его, изливая в поцелуе все свои страхи, сомнения и надежды.

А потом они оба молчали. Санни положила голову ему на плечо.

— Знаешь, — наконец сказала она, — я всегда боролась со своим эгоизмом, но не слишком преуспела.

Он фыркнул ей в шею.

— Мне казалось, тебе, наоборот, надо научиться быть поэгоистичнее.

— Ты понятия не имеешь, во что впутываешься, я имею в виду мою семью. У деда довольно жесткие понятия относительно устройства мира. А бабушка… сразу говорю, идея, что мы с тобой можем быть вместе, точно не найдет у нее ободрения.

Ник склонился, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

— Mi cara mia, если ты подстроилась под требования моей семьи, то будь уверена, и я как-нибудь переживу запросы твоей.

Санни не знала, смеяться или плакать. Она никак не могла решить, стоит ли оттягивать разрыв, не лучше ль одним махом обрубить все связи — сомнения рвали ее на части. Но, учитывая перспективы ближайшего будущего, заслужила же она хоть небольшую отсрочку.

Глава четырнадцатая

Она ушла. Ник слепо глядел на колонки цифр перед собой. Конечно, до нее рукой подать — один телефонный звонок, двадцать минут езды. Все равно — тут ее нет. Ни наверху — играющей с одним из его неугомонных племянников, ни на кухне — демонстрирующей свой идеальный итальянский в процессе произнесения изощреннейших ругательств. Ее не было в его постели, в его объятиях, в пределах досягаемости.

И ничего нельзя с этим поделать.

Ему бы радоваться ее решению не рвать с ним окончательно — только радости почему-то не возникало.

В контору вплыла Би Джей.

— С каких пор ты даже не стучишься?

— С тех самых, когда ты ворвался ко мне в ванную в момент примерки моего самого первого бюстгальтера.

— Давай, вспомни еще что из древней истории.

— Может, я и простила бы тебя, если бы ты не расписал увиденное с собственными мерзкими комментариями Бобби Тенненхолу.

Настроение Ника начало улучшаться.

— Видел бы он тебя сейчас, — ехидно указал он на грудь сестры, увеличившуюся пропорционально животу.

— Ха-ха. Очень смешно.

Ему необходимо было отвлечься.

— Ладно, зачем явилась?

Она осторожно присела напротив, лицо приняло надлежащее серьезное выражение.

— Хочу поговорить с тобой о Санни.

Он еле удержался от вздоха. Надеялся на что-нибудь другое?

— А что такое? — Попытки уклониться от выбранного предмета разговора с Би Джей не пройдут.

— Нам ее не хватает.

А мне, значит, нет? — захотелось заорать ему. Сердце громко забухало в груди.

— Нам всем, Ник. Детям, всем. Она стала частью семьи.

— У нее есть своя семья, Бидж. Дедушка болен, ей надо помогать бабушке.

— А после она вернется?

Ник едва удержался от ругательства.

— Не знаю. Знаю только, что ее семья настаивает на ее работе в компании. — Он поглядел в глаза Би Джей и выдохнул свое самое большое опасение: — Она может не вернуться. Никогда.

— Это невозможно. Ты должен что-то предпринять.

Он рассмеялся, хотя ничего смешного не видел.

— Би Джей, она взрослая женщина. Взрослая, с обязательствами по отношению к другим людям, помимо нас.