– Я присоединюсь к вам, как только смогу! – завопил Лютер, которого все еще удерживал отец. – Гедеон, обещаю, что непременно убегу и догоню тебя. Я тоже хочу быть свободным!

– Ох, Лютер, Лютер, ведь ты уже свободен! – Китти сочувственно посмотрела в его сторону. – Пойми, Гедеон напрашивается на осложнения.

– Многие готовы следовать за ним. Скоро у него будет армия, сотни негров, и все они будут сражаться бок о бок с ним, чтобы забрать то, что по праву наше.

– И что же, по-твоему, наше? – Джекоб оттолкнул его так, что он чуть не свалился в грязь. – Сейчас никто из нас не может ничем похвастаться, но мы готовы работать и с Божьей помощью добиваться всего своим трудом, как бы трудно ни приходилось. Нам ни к чему брать в руки оружие.

– Вот погоди и сам увидишь! – Лютер поднялся с земли. – Гедеон и те, кто уехал с ним, рано или поздно станут богатыми и будут жить в богатых домах. Тогда уже белым господам придется работать на них. Но люди вроде тебя, папа, так и умрут здесь, среди болот!

Он отвернулся и бросился бежать к болотам, скрывшись среди огромных, похожих на стену зарослей кипарисов и сорняков.

Испещренные прожилками глаза Джекоба наполнились слезами, и Китти всем сердцем сопереживала ему.

– Он еще передумает, – пробормотала она, коснувшись рукой его плеча. – Он слишком молод, и в душе его накопилось много горечи, но очень скоро он поймет мудрость твоих слов, Джекоб. Я знаю, что так и будет.

– Гедеон! – воскликнула Ноли с негодованием. – Из-за него погибнет немало хороших людей, и только потому, что он прислушивался к речам каких-то солдат-янки, которые знали, что у него хватит глупости затеять свару, вернувшись сюда. Неужели ему не понятно, что белые господа здесь только и ждут случая, чтобы перестрелять освобожденных рабов поодиночке? О Боже, Боже, что с нами будет? Я-то думала, война закончится и мы начнем новую жизнь. А теперь мне хочется жить, как прежде, на плантации, даже если это означает снова стать рабыней. По крайней мере, мы не голодали. Сейчас, оглядываясь назад, мне кажется, что мы жили не так уж и плохо, пока держали язык за зубами.

– Нет, Ноли, это не так! – прошептала Китти на ухо старой женщине, когда та зарыдала. – Теперь ты свободна, и такой создал тебя Господь. Правда, поначалу придется нелегко, но и для нас настанут лучшие времена. Не суди слишком сурово Гедеона – он не понимает, что творит, наслушавшись плохих советчиков. Эй! – крикнула она, придав своему голосу бодрость. – Кажется, кто-то из вас говорил, будто они видели в лесу следы глухаря. Бьюсь об заклад, что я поймаю его первой. Если постараемся, нам не придется жевать вместо ужина болотные корни.

Со всех сторон раздались ликующие крики. Руки потянулись к ружьям, хотя их на всех не хватало. У них не было бы даже этого скромного запаса, если бы они не взяли ружья у убитых солдат. Китти последовала за неграми в чащу. Ей не терпелось отведать свежего мяса, и она старалась думать о чем угодно, только не об ушедшей группе во главе с Гедеоном.

«Надо смотреть в будущее, – повторяла про себя Китти, углубляясь в лес следом за своими друзьями. – Постоянно смотреть в будущее, и Боже упаси нас от воспоминаний. Если я буду оглядываться, вряд ли я смогу идти вперед».

Глава 12

Китти бросила недоверчивый взгляд на толстую пачку купюр, которую передал ей через стол сержант Джесси Брэндон.

– Это… это и есть деньги янки, – запинаясь проговорила она.