Ольга в очередной раз вгляделась в едва видимый участок дороги, ведущий к барабану, и подумала, что нужно действовать безошибочно. Появившийся на дороге человек может оказаться Артемом или Евгением, и им с Сергеем нужно будет хорошенько в этом убедиться, прежде чем атаковать.

Она вытащила из оперативной кобуры свой верный «ПМ», проверила обойму и с горечью подумала, что разговор с Артемом предстоит не из приятных, но если он действительно ее любит, то должен обязательно понять и простить. Понять, как офицер офицера, и простить, как мужчина может простить любимую женщину.

Ольга проглотила комок, застрявший в горле. Ее сводила с ума мысль, что Артема уже нет в живых.

Иначе он давно бы появился здесь. А если он не мертв, если, того хуже, схвачен бандитами? Она знала его отношение к кавказцам и представляла, как он будет сопротивляться, если его попытаются взять в плен. И что его ожидает, если эти попытки увенчаются успехом. Но с каждой минутой уверенность в том, что Артем мертв, крепла в ней, и в какой-то момент в Ольге словно что-то надломилось, она почувствовала, что ей совершенно не хочется ни защищаться, ни бороться, а в конце концов исчезло желание жить.

Каширский никак не соглашался укрыться в тайге вместе с Агнессой и Надеждой Антоновной, решив остаться и вступить в бой вместе со всеми.

Он сердито топорщил усы, гневно сверкал глазами и встречал в штыки все доводы, и даже самые главные из них — его возраст и больное сердце.

Потеряв терпение, Ольга заговорила твердо и жестко, почти приказным тоном:

— Из нас только трое умеют пользоваться оружием и в состоянии что-то предпринять против бандитов. Я, Сергей и Аркадий Степанович. Агнесса никогда в руках оружия не держала, так что я отправляю ее с Надеждой Антоновной. Она едва стоит на ногах, и Агнессе одной с ней не справиться. Поэтому третьим пойдете вы, Юрий Федорович. Идти вы быстро не сможете, выходить надо сейчас же, пока окончательно не стемнело.

Каширский оглядел Рыжкова и Малеева. Рыжков сосредоточенно ковырял носком ботинка землю. Малеев слегка улыбался. И профессору стало понятно, что в отсутствие Шевцова и Таранцева они с удовольствием уступают роль командира Ольге. «Как быстро тяжелые обстоятельства могут превратить хрупкую красивую женщину в свирепую львицу», — подумал он с удивлением и восхищением одновременно и перестал противиться ее уговорам…

Рыжков наконец оторвался от своего занятия и произнес неестественно высоким и дрожащим голосом:

— Что же они не идут? Пришли бы уже поскорее, и дело с концом.

— Тихо, не надо так громко, — зашипел на него Сергей.

— Ладно, — сказал Рыжков шепотом и вскарабкался на камни рядом с ними, — но почему они не нападают на нас? Они уже наверняка освободили охранников, и те доложили, сколько нас всего.

— Ничего подобного, — ответил Сергей, — охранники видели только Шевцова, меня и Таранцева, да однажды Агнесса приносила им поесть. Так что вряд ли они это знают.

— Аркадий Степанович, — сказала Ольга, — я думаю, вам следует вернуться в лагерь. Там у нас еще около десятка бутылок с керосином, к тому же надо собрать консервы и одеяла, думаю, они нам пригодятся, если придется отступать в тайгу.

— Вы, пожалуй, правы, — согласился зоолог, — я пойду туда. А вы, если будете возвращаться, покричите уткой. — Он по-утиному крякнул.