— Черт возьми, что это было? — вскрикнул Каширский и в следующий момент повалился прямо на Рыжкова Карандаш в руках у того хрустнул, и зоолог пожаловался, что ему отдавили ноги. Но профессор Каширский, человек весьма крупного телосложения, даже не подумал пошевелиться, потому что с изумлением смотрел в иллюминатор.

Вертолет тем временем вновь завалился на левый борт, женщины завизжали, а Чекалина закричала, перекрывая не только многоголосый галдеж, но и рев винтов:

— Я так и знала, что это добром не кончится!

Она истерично захохотала и принялась хватать за руки Агнессу. Та молча отвесила ей оплеуху. Чекалина потрясение посмотрела на нее и вдруг залилась слезами.

Синяев отшвырнул пустую бутылку и заорал во весь голос:

— Что он вытворяет, этот долбанный летун? — Он выглянул в иллюминатор, очевидно, разглядел посадочную площадку и в ужасе заорал еще громче. — Смотрите, он собирается тут садиться! На камни, на краю пропасти!

Шевцов, склонившись к журналисту, что-то тихо сказал ему. Сидевшая рядом Ольга Прудникова посмотрела через его голову на занавеску, закрывающую вход в пилотскую кабину, и тоже что-то быстро проговорила Шевцову. Он встал со своего места, а девушка вновь произнесла несколько слов и энергично кивнула в направлении кабины.

Вера Яковлевна тем временем успокаивала Чекалину.

— Все будет хорошо, милая, не надо так волноваться, — ласково приговаривала она и гладила женщину по руке, но та, не слушая, сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, заунывно подвывая и глядя перед собой остекленевшими от страха глазами.

Вертолет уже вышел из крена и завис над площадкой. Шевцов, навалившись на многострадального Рыжкова, смотрел в окно. Чекалина опять в испуге завизжала, когда заметила, что вертолет почти прижался к скалам и чуть ли не скрежещет винтами по их выступам. Затем машину опять повело резко вверх, потом она круто накренилась влево, и Шевцов вновь потерял равновесие, завалившись боком на колени к журналисту.

Первым перешел к решительным действиям профессор Каширский. Оказавшись в результате этой необъяснимой болтанки на месте, которое прежде занимали кавказцы, он сорвал занавеску и, ухватившись за ручку двери в кабину, повернул ее и толкнул дверь. Та не поддалась — очевидно, была заперта изнутри. К нему на помощь бросился Шевцов. Уже вдвоем они стали давить на нее плечами, но в этот момент вертолет резко накренился, и их опять отбросило в проход между сиденьями. Первым на ноги поднялся Шевцов и потянулся к топору, висевшему над головой журналиста. Но Незванов схватил его за руку.

— Это гораздо надежнее! — сказал он и вытащил откуда-то из-за спины внушительного вида пистолет, затем встал перед дверью и крикнул:

— Все женщины немедленно в хвост вертолета! — и трижды выстрелил в замок.

Артем услышал выстрелы за мгновение до того, как вертолет приземлился. И не просто услышал их, но и увидел, как вдребезги разлетелся альтиметр на приборной доске. Стреляли из салона, и он успел подумать, что нашелся все-таки умный человек среди пассажиров, который понял, что не зря летчик Таранцев вытрясает из них душу. В ответ на выстрелы за его спиной раздалась короткая автоматная очередь, следом ударили два выстрела из-за двери, и бандит, державший на прицеле Пашку, по-собачьи взвизгнув, повалился на бок, забрызгав кровью кресло и Пашкины колени. Все это Артем видел краем глаза, потому что колеса «вертушки» уже касались земли.

Послышался оглушительный треск лопнувших стоек шасси, вертолет взбрыкнул, словно выскочивший из стойла молодой жеребенок, задрал хвост и со страшным скрежетом и грохотом заскользил на брюхе вниз по склону, который оказался гораздо круче, чем это было видно сверху.