Внезапный шум за его спиной заставил его опять скосить глаза в сторону. Пашка, матерясь на чем свет стоит, боролся со вторым бандитом, пытаясь вырвать у него автомат. Но кавказец был крупнее и явно сильнее и, изловчившись, навалился на парня и схватил за горло. Пашка захрипел. Воспользовавшись тем, что бандит отвлекся от него, Артем оторвал одну руку от рычага и что было сил наотмашь ударил кавказца по голове, стараясь угодить в висок.

У него было всего лишь мгновение для удара, и, к счастью, этого мгновения, видимо, хватило: Пашка перестал хрипеть, а за спиной смолк шум борьбы. А еще через секунду напарник, тяжело отдуваясь, проговорил с неподдельным восторгом:

— Ну, ты даешь, командир!

Артем не стал оборачиваться. Он был полностью поглощен тем, чтобы удержать машину на склоне.

Он еще успел выругаться, и в этот момент вертолет повело резко вправо и развернуло почти на девяносто градусов. Верхний винт со страшным скрежетом коснулся скалы, и уже в следующее мгновение Артем увидел, как каменная стена понеслась прямо на него. Вертолет врезался в скалу, раздался ужасающий треск, и фонарь кабины разлетелся вдребезги. Потом что-то ударило Артема по голове, и он потерял сознание.

Он пришел в себя оттого, что-то кто-то бил его по щекам. Его голова перекатывалась из стороны в сторону, ее разрывало на части, и он более всего на свете хотел, чтобы его перестали лупцевать по лицу и все это издевательство прекратилось как можно скорее. Тогда он смог бы уйти в забытье, избавиться от боли, но удары не утихали, а становились еще сильнее. И ему ничего не оставалось, как застонать и с трудом открыть глаза.

«Наказание» исходило от профессора. Каширский склонился над Артемом и, увидев, что тот очнулся, повернулся к журналисту:

— Держите его под прицелом, пока не разберемся, что к чему. Похоже, это одна шайка-лейка.

Но Незванов, улыбаясь, держал пистолет дулом вниз. Каширский устало потер лоб и тоскливо произнес:

— Что ж вы это, черт побери, устроили?

Артем, морщась от боли, поднял руку и нащупал на лбу шишку величиной с куриное яйцо. В ушах стоял звон, почти заглушающий внешние звуки.

Потом он попытался повернуть голову, но Каширский загораживал обзор, и Артем спросил, не узнав свой голос, таким он был слабым и бесцветным:

— Что с Павлом?

— Жив ваш Павел, — успокоил Незванов, — мы его к остальным пассажирам отправили, чтобы под ногами не мешался.

— Что с азерами? — опять спросил Артем, пытаясь устроиться в кресле поудобнее.

— Один — наповал, а второй — в тяжелом со-. стоянии.

— Надеюсь, что он сдохнет вслед за первым. — Артем стер кровь со щеки и наконец принял желаемое положение. — Они пытались угнать вертолет.

— Вы — командир вертолета, и как вы могли допустить, чтобы бандиты беспрепятственно проникли в кабину?! Вы еще ответите за это разгильдяйство! — со злостью проговорил Каширский. — Вы же нас чуть не угробили!

— Чуть-чуть не считается, — усмехнулся Артем, — я все-таки посадил вертолет.

— Но какой ценой, — произнес за его спиной глуховатый мужской голос. Артем с трудом исхитрился повернуть голову и увидел, что это Шевцов.

Все руки и джинсовый костюм пассажира были в крови. Заметив взгляд Артема, он слегка отодвинулся в сторону. — Смотрите.

Кавказец действительно был еще жив. Часть кабины была вмята в скалу, ее пронзил острый выступ, который размозжил бандиту грудную клетку.

Дела его были совсем плохи. Но он находился в сознании, глаза были открыты и смотрели на окружающих с ненавистью.