Сперва снег был неглубоким и влажным, но дальше он становился все жестче и жестче. Вскоре они перестали в него проваливаться, мешал плотный наст, но зато появилась опасность скатиться в пропасть, как на салазках. Ботинки" скользили на каждом шагу, и они с трудом удерживались на поверхности снежника, который простирался, казалось, до самого неба. Павел понял, что Дмитрий был прав, — переход предстоял нелегкий.

Дмитрий остановился и сказал:

— Теперь пойдем в связке.

Они обвязались веревкой и в том же порядке двинулись дальше. Они все шли и шли, и с каждым шагом становилось все труднее дышать и переставлять ноги. Склон, который они пересекали, был крутым до головокружения, и Павел с ужасом подумал, что произойдет, если один из них соскользнет вниз. Но он посмотрел на спины своих спутников, упорно и молча штурмующих высоту, и отогнал от себя мрачные мысли. Ведь сейчас они были в не меньшей опасности, чем его командир и все, кто остался далеко внизу, там, у моста… Некоторое время Павел пытался сопоставить свое и их положение, но потом мозг словно отключился, и он шел, механически переставляя ноги, двигаясь по белому склону, словно крошечный муравей по огромной простыне.

Внезапно он обо что-то споткнулся, и сознание вмиг вернуло его к действительности. Синяев лежал на снегу и судорожно, точно выброшенная на берег рыба, хватал воздух широко открытым ртом.

— Вставай, — сказал ему Павел тихо. — Я тебя предупреждал, что случится, если ты нас опять будешь задерживать. Вставай, черт тебя побери!

— Это Незванов… Незванов остановился… — выдавил из себя Синяев. Павел со стоном как подкошенный повалился рядом с ним на колени.

Только Дмитрий остался стоять на ногах и, сняв солнцезащитные очки, вглядывался покрасневшими глазами в сторону перевала.

— Теперь можно немного отдохнуть, — сказал он и, будто не замечая Синяева, подошел и склонился над Павлом. — С тобой все в порядке?

— Меня как через мясорубку прокрутили, — едва вымолвил Павел, однако сумел улыбнуться, — но полчаса отдыха, думаю, помогут встать на ноги.

Дмитрий развязал связку, потом снял рюкзак и вытащил из него две банки консервов.

— Нужно немного подкрепиться.

— Не хочу… не смогу сейчас есть. — Павел отвел руку журналиста, протягивающего ему банку.

— Это не тушенка. Компот. — Дмитрий развернул банку к Павлу этикеткой. — Сладкое сейчас лучше пойдет, да и подпитка для печени нужна.

Он открыл банку и отдал ее Павлу. Тот начал есть. Консервированные фрукты оказались отличной едой: пожалуй, с момента крушения вертолета он не ел ничего вкуснее. Съев свою порцию, он почувствовал такой прилив сил, что встал без особых усилий на ноги и прошел вперед к краю обрыва, чтобы взглянуть на перевал, и тут с изумлением заметил ледник. А ведь еще из школьных уроков географии помнил, что в этой части Саян ледники не встречаются.

— Это не настоящий ледник, — объяснил Незванов. — Видно, реку запрудило во время обвала, вот она и разлилась по ущелью. Это скорее до сих пор не растаявшее озеро, чем ледник. Но нам придется обогнуть его или идти напрямую, чтобы до ночи успеть пройти перевал.

— Пошли.

Они вернулись к своей поклаже. Синяев сидел, тупо уперев взгляд в сложенные на животе руки.

— Надевай мешок! — прикрикнул на него Павел.

Синяев не двигался. Павел пихнул его ногой в бок — не слишком сильно. И почувствовал себя паскудно из-за того, что позволяет себе по-скотски обращаться с человеком, который намного слабее его.