Минут через пятнадцать в каменной выемке под защитой скал горел маленький костер.

— Теперь надо поесть, — сказал Дмитрий и вытащил из рюкзака банку тушенки, — хотя бы одну банку на двоих.

— Что-то мне совсем не хочется, — ответил Павел и поморщился. — Давай не будем терять время и оставим это удовольствие на вечер, когда спустимся с перевала.

— Мне тоже не хочется, но тем не менее надо, иначе сдохнем раньше Синяева, на первых же метрах спуска. Учти, спускаться по мокрым и скользким скалам гораздо труднее и опаснее, чем карабкаться вверх.

— Знаю, — тяжело вздохнул Павел, — не всю же жизнь на вертолетах летали. Когда-то и по земле пешком ходили…

Они разогрели банку тушенки на костре и через силу начали глотать мясо. Им не хотелось ни есть, ни двигаться. Все мышцы были словно ватные и плохо подчинялись им, отзываясь болью на каждое усилие. Мозги тоже работали плохо: мысли были какие-то размытые и ускользали из сознания, едва успев возникнуть. Павел и Дмитрий механически пережевывали разваренные мясные волокна, ненавидя каждую следующую ложку.

Внезапно из-за валунов показалась голова Синяева, а потом и сам он целиком, сопящий и подвывающий от усталости. Он чуть ли не на коленях подполз к костру и в изнеможении растянулся на камнях.

— Вы… подонки, — с трудом прошептал он, — сволочи… Почему не подождали меня?

Павел ухмыльнулся:

— Это еще цветочки, сеньор Синяев. Вот когда начнем спускаться с перевала, тогда ягодок попробуете. Горькие, скажу вам, ягодки, очень горькие.

И ждать мы вас не будем. За что боролись, на то и напоролись, любезный.

— Ах ты, сучье вымя, — прошипел Синяев, — ты еще у меня попомнишь эти ягодки!

Павел рассвирепел:

— Когда-нибудь ты подавишься этими словами.

И я тебя из-под земли вырою, если так окажется, что мы не поможем ребятам по твоей милости. Тогда тебя никто и ничего не спасет!

— Ладно, хватит тратить на него энергию, — остановил его Дмитрий и кинул Синяеву банку тушенки. — Ешь давай, а мы спешим.

— Я не хочу есть, — заныл Синяев.

— Как хочешь, — равнодушно сказал Дмитрий, — можешь даже сдохнуть от голода, — и кивнул Павлу;. — Пошли поищем спуск в долину. — Низкие тучи, нависавшие над седловиной, поднялись вверх, и они, к ужасу своему, поняли, что находятся значительно ниже основного хребта.

И чтобы достичь перевала, предстояло еще миловать ущелье, забитое крупными каменными обломками и полуразрушенными скалами, вновь подняться по почти отвесной базальтовой стене; потом преодолеть бескрайние поля курумов, огромный снежник, и только тогда возникнет перед ними заветная линия, которая словно плавилась в лучах заходящего солнца, далекая и недостижимая, отделяющая их от цели еще на несколько немыслимо длинных дней…

— О, черт, — прошептал завороженно Павел, — красота-то какая! — И посмотрел на Дмитрия. — Но, кажется, тут нам и двух дней не хватит?

Дмитрий с остервенением выругался. Видно, и вправду они не рассчитали свои силы. И с такой обузой за плечами, как Синяев, им в обещанные Таранцеву сроки к поселку не выйти…

Глава 21

Ночью Павел спал плохо, лишь время от времени впадая в тяжелую дремоту. Вес это было следствием страшного переутомления и недостаточного питания. Голова разламывалась от невыносимой боли, в ушах гудело, к тому же короткие, но жуткие по своей безысходности сны наполняли душу тягостными предчувствиями, не восполняя, а подтачивая последние силы.