— Красиво? — спросил он, как будто всё вокруг было его личной собственностью. Маша кивнула:

— Я не знала, что тут может быть так красиво…

Они о чём-то заговорили с Кириллом, а Олег неожиданно хмуро подумал, что, может, стоит её всё-таки отправить сейчас на Дорогу? От греха… Но предлагать этого не стал.

Почему-то был уверен: девчонка откажется

Дорога весь день вела без развилок — можно было быть уверенным, что не ошибёшься. Три раза слева и справа возникали деревянные строения, слышался собачий брёх и даже голоса, но мальчишкам точно сказали — шестое поселение на дороге.

Артур предложил попроситься на ночлег в одну из деревушек, но Олег решил, что лучше будет заночевать «частным порядком», а не трубить о том, куда и зачем едут — а как без этого обойдёшься, если завалишься ночевать? И, как по заказу, вильнула откуда-то река (явно не та, на которой стояла Житица — меньше, в смысле — уже примерно вшестеро), потянулась рядом с дорогой. А там — солнце стояло ещё высоко — и бережок появился подходящий, рядом с которым обнаружилось до чёрта сухостоя.

Напевая «розпрягайте, хлопци, коней…», Олег распряг коня, стреножил и пустил пастись на опушке. Кирилл и Артур тем временем развели костёр, а Маша аккуратно разостлала под телегой плащи и одеяла и теперь изучала продуктовые запасы.

— Она умеет готовить? — Кирилл, округлив глаза, толкнул Олега локтем. Тот усмехнулся:

— Спроси…

Вообще-то по правилам американских кино Маша должна была гордо заявить, что готовить ничего не будет и что попытка взвалить на неё готовку — мужской шовинизм. Но то ли она не смотрела американских кино, то ли (что вернее) уже понимала, какая пропасть лежит между ними и жизнью. Тем не менее Кирилл поинтересовался:

— А ты правда умеешь готовить?

Девчонка поправила косу и тихо ответила:

— На костре я никогда не готовила… А вообще умею.

— Тебе помочь? — без энтузиазма спросил Кирилл. Маша посмотрела на него удивлённо:

— Зачем?

— Отлично, — обрадовался Кирилл. — Тогда я лично искупаюсь.

Он отошёл к берегу и начал раздеваться. Покосился через плечо на девчонку и прошептал:

— У меня трусов нет.

— Мне жаль тебя, — серьёзно сказал Артур. — Я, пожалуй, тоже искупнусь.

— И я тоже, — решил Олег. Кирилл свёл брови и горько сказал:

— Подлые предатели.

— Извини, — сказал Артур. — Но мои трусы с тебя упадут. Покараулишь на берегу. Всё равно кому-то нужно.

— Точно, — спохватился Олег. — Похоже на пляж, согласен, но это не пляж.

— Купайтесь, — Кирилл с размаху воткнул в песок меч и сел рядом. — Но я буду торчать тут живым укором.

По правилам хорошего тона, в воду надо было влететь с разбегу и с воплем. (Кстати, она была прохладная, так что это не помешало бы.) Но мальчишки вошли по пояс — а потом дно у Олега ушло из-под ног. Впрочем, он не забеспокоился, а просто присел, погрузился с головой, выпрямился в воде, и движением ног вытолкнул себя на середину реки.

Артур поплыл в другую сторону. Олег несколько раз нырнул. Тут было глубоко, дно обрывалось в темноту, из которой даже водоросли не поднимались, и Олегу стало немного не по себе. Крокодилы-осьминоги — чушь, но есть щуки и сомы. До пяти метров даже в мире Олега. А тут?!

Но страх прошёл, едва мальчишка вынырнул. Ну их к шуту, этих щук и сомов.