— Именно, — подтвердил я. — Господин Калмар — мой друг. Это он прислал меня. Мне нужен паспорт.

— Боже, как не повезло! — Госпожа Фуксбергер расстроилась по-настоящему. — И они как раз взяли Евгения. Боже, Боже! А он-то всегда говорил, что если когда-нибудь понадобится что-то сделать для господина Калмара или его друга… — Она размахивала своей сеткой. — Что же нам теперь делать?

— Ваш муж все еще в полицейском участке?

— Ах нет, уже снова в предварительном заключении. На него еще с год нечего рассчитывать!

— Мне нужно срочно, госпожа Фуксбергер.

— Дайте-ка подумать… кто бы мог… — Она размышляла, сунув указательный палец в беззубый старческий рот. — …Да, Франц, он может… Но вам к нему нельзя… Сначала мне надо с ним поговорить, а потом уж он позвонит вам…

— Мне надо очень быстро!

— Ну вот поем и сразу поеду. Для друга господина Калмара мы все сделаем. Ну надо же, какая незадача, они, как назло, посадили моего старика!

2

— Алло?

— Добрый вечер, родная. Видишь, снова поздно. Я был в опере, а потом мы ужинали.

— И как Петра?

— В норме. Она выпила только граммов двести вина. И сразу после ужина я отвез ее домой.

— Что вы слушали?

— «Кавалер роз» с ужасающе толстой фельдмаршальшей. Терпеть не могу Гофмансталя!

— Никто и не слушает в опере тексты.

— Вся постановка была в духе Гофмансталя. Но здание очень красивое. Послушай, у меня хорошие новости: сегодня днем у меня был художник.

— И?

— Все в порядке. Картинка будет еще на этой неделе. Ему надо три, в крайнем случае четыре дня.

— А потом ты приедешь ко мне?

— Сразу же.

— Господи, как хорошо! Знаешь, Пауль, я теперь совсем успокоилась и больше ничего не боюсь.

— К тебе хорошо относятся в отеле?

— Прелестно.

— Завтра утром я беру напрокат машину. Сын Петры живет недалеко от Вены в интернате. По средам она обычно навещает его. А завтра она занята на студии. Я пообещал привезти мальчика в Вену.

— А зубы Петра пока еще чистит сама?

— Еще три дня, любимая, только три дня.

— Или четыре.

— Или четыре. Но никак не пять.

3

Рекавинкель — так называлось местечко, поблизости от которого был расположен интернат. Это была деревня в Венском лесу, в часе езды от города.

Я выехал пораньше. Дорога была недавно расчищенной и гладкой. Иногда она шла лесом, иногда вдоль железнодорожного полотна западной ветки. Рельсы блестели на солнце, я то и дело посматривал на них, ведь через несколько дней я поеду по ним к Сибилле.

Интернат оказался большим домом со старомодной мебелью. Обои здесь были такими же темными, как и обстановка, а по стенам комнаты для посещений, в которой я ждал сына Петры, были развешены многочисленные оленьи рога. Из классных комнат сюда доносились детские голоса. Хор первоклашек трудился над таблицей умножения: трижды три — девять, четырежды четыре — шестнадцать, пятью пять — двадцать пять, шестью шест — тридцать шесть…

Дверь распахнулась, и молоденькая учительница ввела Томми:

— Вот, видишь, это дядя, который отвезет тебя к маме!

Томми с любопытством посмотрел на меня:

— А как тебя зовут?

Я назвал свое имя, и он подал мне руку.