- Менно! – кто-то нетерпеливо похлопал его по плечу, - Заканчивай. Моя смена.

Но Менно не смог сразу оторваться от стены. Ужасное предчувствие терзало его. Ощущение того, что он что-то пропустил, что стоит прикоснуться руками к земной тверди, и он ощутит в нескольких метрах от себя злую и резкую вибрацию, которую производят впивающиеся ножи английских машин, мерно рокочущих чудовищ, ползущих в вечной темноте. Сердце шумно толклось в груди, был бы на нем геофон с его чувствительным механизмом, сейчас удары сердца заглушили бы все прочее. Но Менно не требовалась его помощь.

- Тихо, - пробормотал он с облегчением, не замечая, как его тело дрожит от подземной сырости, как позвякивают собственные зубы, - Легкий шум на двенадцать часов, глубина сорок…

- Бур, что ли?

- Не бур.

- Крот? – спросил Коберт настороженно. В темноте его глаза блестели двумя влажными маслинами. Лампочку он прикрывал перепачканной рукой.

- Не бывает кротов так глубоко. Но это не англичане… Не они. Может, снаряд какой в земле ворочается…

- Как он может ворочаться?

Менно пожал плечами.

- Не знаю. Только ворочаются, пока горячие. Я свежие снаряды еще пару часов слышу… Ворочаются. Не знаю, отчего. К земле привыкают, наверно.

- Вот дела, - в темноте улыбка Коберта обозначилась серым полумесяцем, - Люди, выходит, не ворочаются, они уже привыкши. Где достало осколком, там и упал. Лежи себе в земле, как кусок коровьего дерьма. А снаряды, стало быть, ворочаются… Еще что?

- Три часа, глубина двадцать. Вроде машина. Далеко, не разобрать. Да, машина. Царапает. Наша.

Коберт достал из-за пазухи схему и стал изучать ее в свете электрического фонаря. Лейтенант Цильберг категорически запретил своим «крысам» носить любые карты или схемы, опасаясь, что они попадут к английским саперам, но запрет этот чаще нарушался, чем соблюдался. Даже проведшие здесь последние несколько месяцев не могли на память воссоздать всю гигантскую сеть тоннелей, шурфов, минных галерей, подземных выработок и лазов.

- Это, верно, первый взвод, - сказал наконец Коберт, закончив разбираться со схемой, - работают на «Альфреде» или «Бруно». Им сейчас по графику положено. Только как ты понял, что это не «томми»?

Менно помедлил с ответом. Он знал, что язык у него неуклюжий, и болтать не любил. Даже в родном городе его считали молчуном. Здесь же, в царстве холодного камня и вечной темноты, его с самого начала считали чудаком и ничтожеством. Очень редко кто-то считал нужным задавать ему вопросы, и он никогда точно не знал, как на них отвечать.

- Голос у буров разный, - сказал он кратко.

- У кого?

- У наших буров и у британских. Модели разные.

- Да ну? По мне, так никакой разницы. Скрежещут, как мясорубки, и все.

- У «томми» обычно буры марки «Ферранти» или американские «Купер», - неохотно пояснил Менно, безуспешно пытаясь отряхнуть руки от въевшейся земли, - «Куперы» потяжелее, и голос у них хриплый. Их с нашим «Сименсом» никогда не спутать. Или вот французские «Сервис Электроник»… Вокруг них земля аж кричит. Двадцать метров в час проходят…

Коберт уважительно кивнул.

- Одно слово – слухач. А теперь бери журнал и несись крысой к Цильбергу. Он требует к себе дежурного для доклада. Я на посту.

Коберт сунул в уши наушники геофона и устроился по-турецки на деревянных нарах. Фонарик он выключил, чтоб сэкономить заряд, но зажег перед собой маленькую масляную лампу, чей живой и теплый свет поплыл по каменным стенам теплыми пятнами.