- …в конце августа. К этому моменту мы должны быть готовы. «Альфред» и «Бруно» идут с расчетным темпом, это значит, что осталось выбрать еще двести восемьдесят метров. «Дитмар» отстает, но незначительно.

- Сложный грунт, - вставил командир первого отделения, унтер Шоллингер, - Тратим много времени.

Лейтенант Цильберг нахмурился. Он терпеть не мог, когда его перебивают.

- Копайте, унтер. Хоть зубами грызите. Англичанам тоже непросто.

- У них нет проблем с электричеством. А у нас один едва работающий генератор. И так включаем насосы на три часа в день. Люди начнут задыхаться.

У Шоллингера было перекошенное на одну сторону лицо, вместо одного глаза и части щеки тянулась ужасная багровая полоса, едва скрытая черной повязкой – старый, шестнадцатого года, след французской мотыги.

- Организуйте оптимальным образом рабочие смены. И, Бога ради, обеспечьте постойное акустическое наблюдение за фоном! Один базовый пост прослушки и не менее четырех выносных. Вы меня поняли? Как только «томми» включат хотя бы один бур, я хочу, чтоб мне немедленно об этом доносили. Дрессируйте своих слухачей, господа. Они должны доносить о каждом вражеском вздохе, о каждом шаге. Если «томми» вздумается испортить воздух в туннеле, я хочу, чтоб в ту же минуту в вахтовых журналах появлялась запись.

Командиры отделений сдержанно улыбнулись. На Менно не обращали внимания. Он застыл возле двери, облизывая губы и не зная, как себя вести. Он не сомневался, что лейтенант Цильберг заметил его появление, как не сомневался и в том, что тот намеренно его не замечает. Это был лишь один из приемов лейтенанта Цильберга. Как и прочие приемы, он действовал безотказно. Менно мялся у входа, не решаясь перебить лейтенанта и доложить о своем прибытии.

- Графики работы и прослушки на следующий день подавать на утверждение лично мне. Помните правило рваного интервала. Десять минут роем, три минуты слушаем, семнадцать минут роем, семь минут слушаем, и так далее. Не считайте англичан за дураков, они не дураки, и уже слишком часто нам это доказывали. Эти подлецы очень быстро учатся на своих ошибках.

Лейтенант Цильберг медленно выдохнул и сделал несколько коротких резких шагов вокруг стола. На Менно, как и прежде, он не смотрел, хотя тот был готов поклясться, что его присутствие не осталось незамеченным. Когда дело касалось присутствия рядового Хупера, лейтенантское чутье могло дать фору самому совершенному геофону.

- Внимание, господа. По поводу наших английских друзей. Из штаба полка донесли агентурную информацию с той стороны, - все унтера напряглись, на миг окаменев, как големы, - Они опять ссыпают много грунта в отвалы. Приблизительно по сто-сто сорок кубов в сутки. Первые два – ничего особенного, песчаник с вкраплениями базальта и известняка. В третьем отвале преобладает песчанно-глинистая порода со значительным содержанием красного сланца. Кто-то знает, откуда она берется?

Буркхард, командир третьего сапёрного отделения, без колебаний ткнул пальцем в геологическую карту, пестрящую пятнами разных оттенков.

- «Франц». Раз сланец, они нырнули за тридцать пять. Я бы сказал, от тридцати восьми до сорока трех. Может, сорок четыре, мне надо сверится со своими схемами.

Лейтенант Цильберг испытывающее взглянул на него.

- Хорошо. Немедленно начинайте заглубляться. Помните, всякий раз, когда «томми» копает яму, мы должны быть минимум на три метра глубже него. На время прекратите активные работы во «Франце», но подготовьте контр-минные отводы.