- Должен заметить, что вы ведете себя… весьма дерзко.

- Как человек, знающий смерть, я хорошо знаю, насколько коротка жизнь, господин оберст. Поэтому предпочитаю не терять ее драгоценные мгновения. Итак, у нас есть хорошая карта? Моя, к сожалению, неточна и, кроме того, во многом утратила актуальность.

- Как и половина карт мира с четырнадцатого года, - обронил оберст с неприязнью, но подал знак одному из младших чинов.

К деревянным доскам, которыми были оббиты стены блиндажа, длинными иглами прикололи карту. Дирк попытался запечатлеть ее у себя в мозгу. Это оказалось не так и просто. Карта пестрела большим количеством деталей. Схематичный рисунок вражеских укреплений походил на странную головоломку из ломанных линий, пересекающих друг друга под самыми странными углами.

Заштрихованные области, красные и синие отметки, нарисованные от руки химическим карандашом цифры, какие-то засечки, пунктиры, абрисы... Человек, не умеющий читать тактическую карту, вряд ли смог бы разобраться в том, что увидел. Но у Дирка не было подобных сложностей. Он сразу разглядел контуры вражеского оборонительного пункта и с трудом удержался от того, чтоб уважительно присвистнуть.

- Наверно, эту позицию готовили несколько лет.

Не стоило говорить этого вслух. При звуке его голоса офицеры опять глухо зароптали. Но сейчас они были не интересны Дирку.

- Когда-то эту линию укреплений соорудили за три дня, - неохотно сказал оберст фон Мердер, глядя на Дирка с настоящим отвращением, - У нас был взвод штейнмейстеров. Они умеют работать с землей и камнем.

Что ж, подумал Дирк, наличие штейнмейстеров многое могло объяснить. И огромное количество укрепленных конструкций самого разного назначения и устройства, и сеть тоннелей, а также крытых и открытых переходов, которые связывали весь район в подобие гигантской паутины. Паутины, которая способна поглотить целую тучу мелкой мошкары. И оставить от нее только шелуху хитинового покрова…

Всякий раз, когда Дирк смотрел на детальную схему хорошо подготовленного укрепленного пункта, у него возникала ассоциация с городом. Ломанные линии траншей и ходов сообщения, соединяясь друг с другом, образовывали широкие проспекты, извилистые улицы и путанные переулки – точно и в самом деле разглядываешь карту не очень большого, но сложно-устроенного провинциального городка. Только построенного не по канонам античных зодчих или прогрессивных имперских архитекторов, а по чертежу безумца, который легко смешивает линии в беспорядочную кучу.

«Это и есть город, - подумал Дирк, позволив взгляду свободно скользить по причудливым линиями, считывая их диковинный узор, - Ведь в нем солдаты живут годами. Едят, спят, оправляются, курят, беседуют, выполняют приказы, лечатся, умирают. Города-призраки, которые являются из пустоты, стоит лишь начаться войне. И в эту же пустоту переселяются сотни тысяч его горожан».

Город на схеме оберста фон Мердера был велик. Больше любого иного, виденного Дирком в своей жизни. От многообразия условных отметок рябило в глазах, тысячи траншей-улиц образовывали столь сложные переплетения, что взгляд против воли начинал путаться, теряться.

Недавнюю позицию двести четырнадцатого полка, теперь занятую французами, могла бы оборонять целая дивизия полного состава. Десятки и сотни штабов, блиндажей разной степени защищенности и заглубления, казарм, подземных казематов и складов, тайных ходов, наблюдательных пунктов, госпиталей, ремонтных мастерских, столовых, оружейных, и снова – штабы, казармы, лазареты…

Неудивительно, что полк фон Мердера не смог долго оборонять этот укрепленный район циклопического размера, как пять человек не могут оборонять целую крепость. Когда-то эти укрепления строились для других частей.