- Надо… надо выбираться, - выдохнул Крамер, с трудом сразив очередного француза. Его доспех был залит чужой старой кровью до такой степени, что казался почти черным, - Слышишь, Дирк? Иначе не выбраться из этой ямы.

- Танк! – Дирк выворотил тянущуюся к нему руку француза из плеча и секундой спустя лишил ее обладателя половины головы, - Стоит нам вылезти, чертова «Пикардия» расстреляет нас, как арбузы на грядке!

- У меня есть для нее кое-что.

Дирк взглянул на своего заместителя и едва смог подавить радостный выкрик. В свободной руке тот держал связку гранат, перетянутую ремнем.

- Нашел вот. Осталась от Мертвого Майора. Скатилась в траншею, когда его… Только все равно, работа для смертника. Насыпь высокая. Высунешься, и все. Французские танкисты не станут ждать, когда ты приладишь ее им к брюху. И вслепую не швырнешь. Один шанс у нас, и тот дырявый.

Классену и Варге удалось оттеснить французов метров на пять, но выигранная ими передышка не могла длиться долго. Сверху уже сыпались гранаты – французы метали их навесом, спасало «Висельников» лишь то, что траншея здесь имела сложную форму, отчего большая часть стальных «лимонов» рвалась на поверхности, хоть и опасно близко к краю.

Какой-то француз, управляемый то ли волей своего тоттмейстера, то ли собственной яростью, бросился на обороняющихся сверху, но его подвело плохое знание этой траншеи. В прыжке он врезался в бревно-распорку, отчего прыжок превратился в неуправляемое падение. Нож Варги поймал его у самой земли, вклинившись между пластинами брони. Подоспевший Классен вогнал лезвие топора в спину французу, с лязгом перерубив и позвоночник и панцирь.

Дирк ударил бронированным кулаком еще одного незваного гостя, своротив тому шлем, сам отскочил в сторону, позволив «Висельникам» закончить. Несмотря на все растущую гору тел в непривычных доспехах, он понимал, что долго это не продлится. Минутный тактический успех оборачивается поражением быстрее, чем опытный стрелок расстреляет винтовочную обойму.

Успех – это не милость фортуны, это сложившаяся из обстоятельств данность. Капризная и изменчивая. Успех надо лелеять, поддерживать, вкладывать в него все новые и новые силы, развивать. А сил и не было. Только четыре мертвеца, каким-то тоттмейстерским чудом еще удерживающиеся на ногах. Под напором французов им приходилось постепенно отступать и, пусть нападавшие щедро платили собственными головами за каждый отвоеванный метр, контролируемое «Висельниками» пространство неуклонно сжималось.

Дирк стиснул зубы. Так сильно, что захрустели давно мертвые кости. Надо вытягивать отряд, пока его не растерзали, как стая псов – старую метлу, по прутикам. Но как вытягивать, если наверху ощерилась полудесятком стволов «Пикардия», только и ждущая момента, чтоб разорвать очередную жертву?

Хорошо быть куклой, которой управляет тоттмейстер. Можно очистить разум от сомнений, страхов и неуверенности. Но сейчас тоттмейстера нет. Решать ему, Дирку. И решать, в сущности, не такую уж и сложную задачу, по крайней мере, переменных в ней не много. Один танк, одна связка гранат, четыре мертвеца.

Предельно простая арифметика.

Минуту спустя переменных стало меньше. Варга пырнул очередного француза в живот, рассчитывая вогнать лезвие в том месте, где малые броневые детали бока соединялись с грудиной. Удар был хорош, но опоздал на крохотную долю секунды, которой хватило французу, чтоб опустить свой топор, отводя удар.

Клинок вспорол пустоту, сверкнув холодной сталью в сгущенном и едком воздухе траншеи.