«Господи, как это странно, — подумала Пенелопа. — Сумасшествие какое-то. Так спокойно и рационально рассуждать об иррациональном, вспомнить о моем детстве и современном театре, чтобы объяснить природу античного дьявола».

Античный дьявол.

Так вот, значит, что это такое? Давно навязший в зубах штамп, постоянно кочующий из одного плохого романа ужасов в еще более худший фильм ужасов, всякие заклинания образами мстительных индейских демонов, всякие земные проклятия. По все это было. Факты, о которых говорила мать, имели место много веков назад. Религия, которую исповедовали ее матери, возникла на тысячи лет раньше христианства.

— Боги исчезли, но мы остались. Потому что для нашего существования вера не нужна. Мы сотворены из плоти и крови. Но одновременно мы больше, чем человеческие создания. Он наградил нас даром божественного, и мы продолжали наши ритуалы, наши празднества, зная, что так или иначе он к нам вернется. «Боги родятся людьми, — процитировала она. — Вот так они вернутся, чтобы снова занять свое законное место на могущественном Олимпе».

— Ну и что же это означает?

Мать Фелиция подалась вперед, вплотную придвинулась к лицу Пенелопы.

— А что, по-твоему, случилось со старыми богами, настоящими богами? Ты думаешь, они умерли? Ты думаешь, они улетели в космическое пространство? Нет. Отсутствие веры их ослабило, но не убило. Зевс с его бесконечной мудростью нашел выход. Все боги нашли свое убежище в людской плоти. — Она улыбнулась, обнажив окровавленные зубы. Левой грудью прижалась к руке Пенелопы. — Они спрятались внутри нас. В наших генах. В наших хромосомах. В наших клетках. Остальные боги укрылись в Дионисе. А Дионис укрылся в нас. И мы верим и продолжаем верить, а значит, они не умерли. Они просто переходили от одного поколения людей к другому, ожидая возрождения.

— Но Дион…

— Его мать тоже менада. Она одна из нас.

Пенелопа покачала головой.

Мать Фелиция схватила ее за руку, потащила вперед к алтарю. Дион возвышался теперь в центре прямоугольной вершины холма, а по обе стороны от него находились мать Шейла и мать Дженин. Вымазанный кровью с головы до ног, он стоял, как красная статуя. В темноте светились только белки глаз и зубы. Внизу слабо колыхался огромный возбужденный член.

Все это выглядело захватывающе.

Даже вымазанное кровью.

Особенно вымазанное кровью.

«Нет! — мысленно воскликнула Пенелопа. — Выбрось это из головы!»

Мать Марго передала матери Дженин фляжку, и та влила в рот Диона вино. Он выплюнул, но она дала ему еще, и на этот раз он проглотил.

— Дион! — крикнула Пенелопа.

Казалось, он ее не слышит, даже не осознает ее присутствие.

— Нашего бога возродить к жизни легче всего, — объяснила мать Фелиция. — Дионис с самого начала был наполовину человек, наполовину бог. А вот он возвратит на Олимп всех остальных богов.

— А как он попал к Диону? Я думала, он находится в вас.

— Он во всех нас.

— Одновременно?

— Он и в тебе.

— Нет.

— Он в наших генах. — Она сжала руку Пенелопы. — Твои остальные матери и я зовем друг друга сестрами не просто так. Мы действительно сестры. У нас один и тот же отец, но разные матери. Так было всегда. В течение многих поколений существовала вера, что он может быть рожден заново от сына менады и нормальной женщины. То есть, что его сущность содержится в сперме.

Однако мать Марго открыла, что хромосома Диониса заключена не только в мужском семени, но и в женском, и поэтому он не может быть рожден от сына менады и нормальной женщины.