Он улыбнулся.

— Ты хотела сказать, когда вырасту?

Она кивнула и тоже ответила улыбкой.

— Да, да, когда ты вырастешь.

— Не знаю. Я приучил себя к мысли, что собираюсь стать археологом или палеонтологом, возиться со всякими там ископаемыми и предметами материальной культуры, путешествовать по разным экзотическим странам. До последнего времени я считал, что это замечательно.

— Замечательно? — Она засмеялась. — Наверное, ты насмотрелся фильмов об Индиане Джонсе.

— Наверное, — признался он. — Кроме того, у меня еще была мечта стать дантистом. Знаешь, как я себе это представлял: у меня большая приемная, на столиках лежат различные красочные иллюстрированные журналы и непременно должен быть аквариум с морской водой. Я буду работать по пять часов в день в такой приятной обстановке и заколачивать большие бабки.

— Звучит неплохо.

— Полагаю. Но с тех пор я изменил свои планы.

— И кем же ты хочешь стать теперь?

— Учителем, я думаю.

— Почему?

— Я мог бы соврать, сказав, что хочу помочь молодым людям раскрыть свои возможности, нести им знания, но на самом деле потому, что работа учителя предусматривает отпуск летом. Я ведь в этом отношении очень испорчен. Мне нравятся каникулы. Мне нравится отдыхать два месяца летом, две недели зимой и еще неделю на Пасху. Мне кажется, я не выживу, имея только две недели отпуска в году. — Он откусил от своего гамбургера. — А как ты?

Она пожала плечами.

— Виноделие. Что же еще?

— Ну а если ты не захочешь работать на винном заводе, что тогда?

— Но я захочу.

— Ну а если не захочешь? Что, если ты пожелаешь стать программисткой? Как на это посмотрит твоя… твои матери?

— Не знаю.

— У них что, нет никого, кому бы они могли оставить свой завод? Есть у тебя братья или сестры?

— У меня вообще нет никаких родственников.

Он посмотрел на нее.

— Никаких?

Она отвернулась, глядя некоторое время на площадку для игры в софтбол, затем снова посмотрела на него, проказливо наморщив нос.

— А кем бы ты хотел стать в своих мечтах? Я не имею в виду что-то практичное. Есть у тебя какие-нибудь тайные фантазии?

— Рок-звездой, — сказал он.

Она засмеялась.

— Тысячи девушек выкрикивали бы мое имя, от фанатов бы не было отбоя.

— Ого!

Он улыбнулся и глотнул коки.

— А что, у тебя действительно нет никаких родственников? Только матери?

Девушка зарделась.

— Мне бы не хотелось об этом говорить. Ладно? Как-нибудь в другой раз.

— Хорошо. Я понял.

Дион доел гамбургер, скомкал обертку и бросил в ближайшую урну. Но чуть-чуть промахнулся. Он не поленился встать, поднять с пола сверток и снова бросить в урну. Он развернулся кругом и сквозь ткань ее блузки отчетливо различил очертания лифчика.

— А кто же мы с тобой? — неожиданно спросил он, садясь рядом. Ему хотелось, чтобы вопрос прозвучал обыденно. — Мы просто приятели или… все-таки больше, чем приятели?

Она облизнула губы и не ответила.

Его сердце гулко стучало в груди, и он уже пожалел о своих словах.

— Ну так как? — повторил он вопрос.

— Не знаю.

— Не знаешь? Я тоже. — Его голос звучал слишком громко.

Некоторое время они молчали.

— Мне бы хотелось, чтобы мы были больше, чем просто приятелями, — мягко проговорила Пенелопа.