— Мне бы хотелось, чтобы мы были больше, чем просто приятелями, — мягко проговорила Пенелопа.

Никто из них не произнес больше ни слова. Шумовой фон кафетерия несколько изменился, стал как-то глуше, отошел на второй план. Они смотрели друг другу в глаза, не зная, что сказать, не в силах отвернуться. Молчание было неловким, но это была приятная неловкость, сладостное смущение первой интимности. Дион робко улыбнулся.

— Означает ли это, что мы с тобой, хм… что ты моя девушка, а я твой парень?

Она кивнула, глядя в пол.

— Если ты так хочешь.

— Я так хочу, — сказал он.

Дион колебался всего секунду, а затем взял ее руки в свои. Его ладони были потные, это его смущало, но руки он не убрал и слегка сжал ее пальцы.

Пенелопа ответила пожатием.

Дион перевел дух — оказывается, он все это время не дышал.

— Ну вот, это оказалось не таким уж трудным. Правда?

— Действительно, — нерешительно засмеялась она.

Он улыбнулся.

А затем они рассмеялись вместе.

Дион встретился с мистером Холбруком после уроков.

С тех пор как учитель предложил ему обучение по свободному графику, вопрос этот с ним больше не обсуждался. Дион, можно сказать, уже почти забыл об этом, но вдруг получил записку, в которой предлагалось встретиться с преподавателем мифологии после уроков. Поэтому, сложив свои книги в шкафчик, он быстро пересек опустевший холл и направился в класс Холбрука.

Класс был пуст. Он подождал минут пять, но учитель не появлялся. Он уже собирался уйти, когда заметил на доске фразу: «Дион. Пожалуйста, подожди. Я скоро приду».

Вглядевшись, юноша различил и другие, большей частью полустертые слова. Многие, кажется, на каком-то иностранном языке не с английским алфавитом. Не понимая смысла, Дион почему-то был уверен, что к учебным занятиям никакого отношения они не имели.

Неожиданно это испугало его.

Дверь класса отворилась, и вошел Холбрук. В руке у него была матерчатая сумка, с какими-то продуктами, кажется. Он положил ее на стол.

— Итак, Дион, — сказал он. — Как дела?

— За послеобеденное время никаких особых происшествий не случилось.

Холбрук невесело усмехнулся.

— Это верно. Мы действительно виделись на уроке. Как это я запамятовал?

Дион, стоявший опираясь спиной о парту, теперь выпрямился. Что-то в тоне учителя показалось ему странным и необычным.

Угрожающим.

Именно угрожающим.

Он посмотрел на Холбрука, и в животе похолодело. Во взгляде учителя была открытая враждебность, какая в чуть завуалированной форме прозвучала в его голосе. Что он такого Холбруку сделал?

Внезапно он осознал, что классная комната заперта.

— Я… получил вашу записку. — Он поднял ее вверх, чувствуя, что его голос дрожит, и не зная, как эту дрожь остановить.

— Да, — сказал Холбрук.

— Видимо, это по поводу свободного обучения? Я уже говорил вам, что не хочу заниматься индивидуально.

— Почему? — спросил учитель. — Боишься оставаться со мной один на один? — Он усмехнулся.

Черт возьми, это уже было совсем непонятным. Дион направился к двери.

— Извините, — сказал он, — но мне надо идти.

— Боишься, что я стану к тебе приставать?

Дион остановился, повернулся к учителю лицом и увидел, что в его сумке не продукты, а пергаментные свитки.

— Если вы за этим меня позвали, — холодно произнес он, глядя учителю в глаза.

Холбрук отвернулся и сделал шаг назад.

— И зачем же, как ты думаешь, я пригласил тебя сюда?

Как ему хотелось, чтобы здесь сейчас оказался Кевин.