Чистейшая ложь. И оба это знали.

Уоррен отпил глоток чаю. Безвкусный, но хотя бы горячий. Правда, и в номере тепло. Даже чересчур. Он подошел к коробке на стене: надо подрегулировать температуру. Но поди разберись с этой шкалой Цельсия! Сейчас стрелка стояла на двадцати пяти градусах, что безусловно слишком жарко. Может, пятнадцать будет лучше. Он поднес ладонь к фильтру в стене. Оттуда мгновенно потянуло прохладой.

Помедлив, Уоррен Сиффорд выключил компьютер. Рядом на столе лежали два документа. Один толстый, прямо целая книга. Другой — всего два десятка страниц. Он взял оба, сложил все подушки в изголовье кровати и лег.

Сначала полистал секретный отчет о состоянии расследования. Объемистый, больше двухсот страниц, и получил он его не по засекреченной электронной почте, как полагалось бы по всем инструкциям. О существовании отчета Уоррен узнал случайно, подслушав обрывки разговора в посольском штабе, и после некоторых препирательств добился доступа к этому документу. Конрад Виктори, шестидесятилетний спецагент, возглавлявший штаб, полагал, что Уоррену отчет без надобности. Мол, в таких ситуациях, как нынешняя, они действуют строго по принципу need-to-know,[49] и кто-кто, а Уоррен, с его-то опытом, должен это понимать. Он же сам сетовал, как трудно противостоять натиску норвежцев, которые стараются вытянуть из него все, что касается американской информации и следственных версий. Стало быть, чем меньше ему известно, тем меньше узнают норвежцы.

Однако Уоррен не отступился. Исчерпав все аргументы, он в конце концов намекнул на свою близкую дружбу с президентом. Между строк, разумеется. Это подействовало.

Он рухнул в постель в два часа ночи и до сих пор толком в отчет не заглядывал.

Пугающее чтение.

В ходе интенсивных розысков похитителей президента все отчетливее напрашивался вывод, что за исчезновением последует серьезная террористическая атака. Ни ФБР, ни ЦРУ, ни прочие многочисленные организации под эгидой Homeland Security[50] не желали использовать наименование, которое присвоил потенциальной атаке отдел Уоррена Сиффорда, — «Троя».

Они пока вообще обходились без названия.

Даже не были вполне уверены, что атака состоится.

Проблема в том, что никто не знал, против чего или против кого она будет направлена. Данных было великое множество, сиречь количество донесений и наводок, домыслов и версий просто ошеломляло. Однако информация носила фрагментарный, путаный и весьма противоречивый характер.

Возможно, речь идет о заговоре исламистов.

Предположительно, о заговоре исламистов.

Наверно, речь идет о мусульманах.

Судя по донесениям, власти держат под контролем всех прочих потенциальных преступников, смутьянов и террористов, коль скоро в таких обстоятельствах вообще можно говорить о контроле. Ну а группировки чокнутых, фанатичных граждан США всегда существовали как скрытая угроза. Что доказал, в частности, бомбист Тимоти Маквей: в 1995 году от руки этого фанатика, ветерана войны в Заливе, погибли в Оклахома-Сити 168 человек. Но дело в том, что ни малейшего усиления активности среди многочисленных ультрареакционных группировок в США не отмечалось. Они по-прежнему находились под неусыпным надзором, хотя главное внимание после 11 сентября сосредоточилось на совсем другой цели. Если взять экстремистов из числа защитников животных и зеленых, то опять же ничто не указывало, что они перешли от надоедливых незаконных акций к грубым террористическим атакам. Религиозные секты фанатического толка встречались в США повсюду, однако представляли угрозу, как правило, лишь для себя самих. Да и в их среде не замечалось никакого экстраординарного оживления.